Самая громкая история о жажде свободы: как Виктор Корчной публично унизил Карпова и сбежал из СССР
XX век имел большое количество интересных шахматистов, в том числе и в СССР. Это было интересное время, когда к шахматным матчам готовились не с помощью компьютера, а большим количеством задач, книг и разбором ситуация непосредственно за шахматной доской.
Также это было очень интересное время в историческом контексте: противостояние Востока и Запада, капитализма и социализма, демократии и автократии, независимости и лояльности к правящим классам.
Сегодня мы предлагаем вспомнить самый громкий побег из СССР среди шахматистов – Виктора Львовича Корчного, который имел последствия совсем не такие, какие были у Льва Альбурта.
Успех за шахматной доской – не гарантия спокойной жизни
По состоянию на 1976 год Корчной был одним из лучших шахматистов СССР и мира – он четыре раза выигрывал национальное первенство, один (на тот момент) раз выиграл межзональный турнир и соревновался с Анатолием Карповым за звание чемпиона мира.
Несмотря на такие успехи, гроссмейстер не был счастливым человеком – он считал себя униженным из-за того, что зависит от системы, а не от себя, своего выбора.
"В СССР шахматная карьера зависела не от уровня игры, а от уровня лояльности", – прямо говорил Корчной.
В 1974 году состоялся матч за право играть с Робертом Фишером за чемпионство мира, в котором Виктор Львович встречался с Анатолием Карповым. Этот гроссмейстер и был, и есть человек системы – тогда советской, а сейчас российской.
Противостояние продолжалось более двух месяцев и в 24-х партиях победу праздновал Карпов, который впоследствии стал чемпионом мира из-за отказа Фишера играть. Интересно другое: организаторы финала откровенно демонстрировали, кому отдают предпочтение, за кого болеют и кого считают фаворитом. Карпова встречали бурными аплодисментами, тогда как Корчной входил в игровой зал либо под три-четыре всплеска, либо вообще под гул публики.
Еще один момент, иллюстрирующий отношение советских функционеров к шахматистам: когда Корчной смотрел в раздумьях над своим следующим ходом, Карпов стоял у него за спиной и буквально "пилил" взглядом. После вопроса от Виктора Львовича, не хочет ли Карпов что-то ему сказать, гроссмейстер получил замечание от судьи. Красноречиво. Команда Корчного подала на такое поведение Карпова жалобу, которую рассмотрели сразу после завершения матча.
"Сотрудник Спорткомитета Батуринский добился, чтобы матч состоялся в Москве. Я просил начать игру в 16:30, Карпов захотел в 17:00 – конечно, выбор очевиден. На переговорах присутствовал Федерации шахмат СССР Авербах – когда-то мы были в хороших отношениях, но потом он выбрал Карпова.
Я отправил ему записку: "от робости до предательства – один шаг, но с Вашими данными Вы легко преодолеете это расстояние". Поскольку все были против меня, я шел против всех."
Проиграв матч, Корчной дал довольно откровенное интервью югославскому изданию ТАНЮГ, которое всколыхнуло советское шахматное общество.
"Власть выбрала своим фаворитом Карпова. Он – стопроцентный русский, я – нет. Карпов – представитель рабочего класса, а он у нас по Конституции – власть. Я - нет, интеллигенция. Карпов послушный, а у меня личное дело с кучей нарушений. Наконец он молодой и перспективный, а я на 20 лет старше", – рассказал тогда Корчной, а впоследствии зафиксировал в книге "Шахматы без сожаления".
Также гроссмейстер поставил под сомнение мастерство Карпова – игрой он его не впечатлил, а выиграл по крупному счету из-за психологического и партийного давления.
"Я считаю, что Петросян, которого я победил в полуфинале, лучше Карпова понимает шахматы".
"Ни Спасский, ни Полугаевский, не уступают ему по своим талантам. Полагаю, я могу себя причислить к этим гроссмейстерам."
"Карпов не имеет большого шахматного арсенала. Не могу утверждать, что мой соперник имеет какое-то молниеносное будущее", – вот такие тезисы в интервью озвучил тогда Виктор Львович.
Конечно, такое событие не прошло мимо Комитета – на год Корчной стал невыездным, пропуская интересные и сильные шахматные турниры. Также ему снизили стипендию.
Также началась кампания по унижению Корчного – открытое письмо опубликовал Тигран Петросян, а впоследствии и Федерация шахмат СССР. СМИ запустили также публикацию "писем пролетариата", в которых хвалили Карпова и выражали свое разочарование и "а-та-та" Корчному.
После этого шахматист составил "письмо извинений", которое редактировал журналист Виктор Васильев – партия его не приняла, а за публикацию сотрудник газеты "Советский спорт" получил выговор.
Поворотный 1976 год
Летом Корчной отправился на турнир IBM в Амстердаме и принял принципиальное решение: домой не возвращаться. Шахматист получил гарантии от Макса Эйве, что его достижения и возможность играть останутся при нем, после чего Корчной приехал в полицию с написанной одним из соперников фразой "political asylum" – политическое убежище.
И хотя этого он не получил, но шахматисту выдали вид на жительство, а впоследствии он перебрался в Швейцарию – там гроссмейстер получил гражданство и начал выступления за местную сборную.
"Я был не первым, кто сбежал из СССР. На момент начала 1977 года мы имели 43 тысячи тех, кто не вернулся. Не так и много для населения в 250 млн, но как трудно это было сделать!", – писал Корчной.
Впоследствии советская Федерация опубликовала коллективное "письмо осуждения" гроссмейстера – его не подписали только четыре человека: Спасский, Ботвинник, Бронштейн и Гулько. Борис Васильевич тогда уже находился во Франции, а остальные шахматисты сразу почувствовали результаты неповиновения – начались проблемы с выездом на зарубежные турниры. Дочь Исаака Болеславского со временем рассказывала, что отказ подписать означал противопоставить себя системе и фактически оказаться вне "шахматной элиты".
Вместе с этим Корчного сразу объявили предателем, лишили гражданства, спортивных достижений и "взялись" за семью. Первым под удар попал его сын Игорь – парня с матерью не выпустили за границу, а впоследствии пытались забрать в армию предварительно выгнав из института. Это была формальность, которая позволяла раз и навсегда лишить его шансов покинуть СССР, поскольку после службы ему гарантированно сделали бы формулировку в военном билете "владеет секретной информацией". Согласно запискам КГБ № 1167-А от 12.06.1978 и № 2093-А от 30.10.1978 выпустили также постановление Секретариата ЦК КПСС о недопущении выезда членов семьи Корчного.
Игорь год бегал от военкомата, но все же попал в тюрьму по статье "уклонение от военной службы". Приговор – 2,5 года за решеткой. Кстати, по этому поводу даже вышло сообщение ТАСС: "Состоялся суд над сыном известного своим скандальным поведением гроссмейстера Корчного". Семья воссоединилась только в 1982 году.
Счастливое завершение
После предоставления политического убежища в Швейцарии Корчной продолжил активно выступать за эту страну, достигая при этом высоких результатов. Вместе со своей новой сборной шахматист принял участие в десяти Олимпиадах, однажды принеся Швейцарии шестое место.
В 1978 году состоялся матч за чемпионство мира, в котором Корчной после победы на турнире претендентов встречался с Карповым. Игра была напряжённой, ситуация вокруг матча – ещё более. Команды обвиняли друг друга в гипнозе, сканировали стулья через рентген, жаловались на зеркальные очки претендента.
В итоге, Карпов защитил звание чемпиона мира – 6:5 и 21 ничья. Уже очень скоро Корчной снова выиграет турнир претендентов и снова встретится с представителем СССР.
Очередной матч соперников состоялся в Италии, а вокруг шахматистов снова кружили политические вопросы. Семья Корчного продолжала бороться за право уехать из СССР, Карпов успешно играл роль "лица советских шахмат в мире".
Корчной снова проиграл, сыграв слабее предыдущего матча – 6:2 в пользу Карпова, 10 ничьих, но главная победа того года была именно за ним – семью выпустили из страны.
"Миллионы считают меня диссидентом, человеком, который боролся за то, чтобы Советский Союз распался. Но это не так. Я просто хотел играть в шахматы. И сбежал из Союза, потому что моей карьере угрожала опасность. Не я первый начал, это советская власть втянула меня в войну. Можно считать так: борясь против СССР, я боролся за себя."
В 1990 году Горбачев вернул Корчному гражданство и позволил вернуться домой. Виктор Львович посетил уже тонущую страну, но возобновлять свои спортивные выступления за Родину не собирался.
Корчной был одним из старейших шахматных долгожителей, выступая на высоком уровне уже в очень серьезном возрасте. В 80 лет он выиграл ветеранский турнир в честь столетия Михаила Ботвинника.
Как и Лев Альбурт, Корчной не был диссидентом в прямом смысле этого слова – гроссмейстер хотел быть человеком. Давать интервью кому он хочет, говорить то, что он хочет сказать, ездить туда, куда он хочет, а не куда позволит партия. И умер шахматист свободным гражданином Швейцарии – в 2016 году от инсульта.
Шахматное наследие Виктора Львовича огромно, но так же значительно и его влияние на политическую ситуацию в XX веке – сначала откровенное интервью, а затем и побег буквально унизили советскую систему в глазах Европы. Железный кулак оказался не таким и железным, а всесильные и вездесущие комитетчики – не такие уж и всесильные, когда речь идет о желании вырваться на свободу.
Интересный факт о том, откуда такая жажда свободы: отец гроссмейстера, Лев Меркурьевич Корчной, родом из Мелитополя, мать, Зельда Азбель – из Борисполя.
Напоследок, анекдот от Корчного:
Один приятель спрашивает другого:
- Сколько дашь за мою жену?
- Ничего!
- Договорились!
