Сергей Бойко: В каком бы возрасте игрок не попал в мейн-тур, он не будет готов к нему на 100%
Снукер – популярный вид спорта уже несколько десятилетий. Обычно известными игроками были представители Великобритании и Ирландии. Постепенно география расширяется. В сезоне-2026/27 Украина будет иметь сразу трех игроков мейн-тура: Юлиана Бойко, Антона Казакова и Михаила Ларкова.
Сергей Бойко – человек, стоящий у истоков развития снукера в Украине. В 2016 году он создал независимую Федерацию, проводил различные семинары и турниры, куда приезжали представители разных стран. Ну и, главное, воспитал первого профессионального украинского игрока – Юлиана Бойко, который дебютировал в мейн-туре еще в 2019-м.
"Чемпион" пообщался с Сергеем о его подходах и принципах в развитии этого вида спорта, о проблематике и вызовах современности, а также узнал несколько инсайдов из "кухни" снукерной среды.
– Еще во время интервью с Юлианом он говорил, что в 5 лет смотрел снукер с папой. И именно тогда он увлекся этой игрой. А с какого периода и почему вы увлеклись снукером?
– Вообще-то я не увлекался снукером. Вопрос в другом. Вопрос в подходе к воспитанию своих детей и детей в целом. По моему мнению, по мнению моей жены, нужно раскрывать способности наших детей с раннего возраста.
Потому что когда мы видим и развиваем то, что интуитивно делает ребенок, то, что ему нравится, тогда и происходит достижение целей. Неважно: в спорте, науке или еще в чем-то.
Мы увидели, что Юлиан сильно увлекся снукером. И начали уделять внимание именно его развитию в этом виде спорта, в этом направлении.
Лично я и моя жена никогда до этого не играли в снукер, никого не знали. Да, мы иногда играли в пирамиду, когда было свободное время.
Когда в 6 лет мой сын попросил нас отвести его туда, где научат играть в снукер, – это была проблема. На тот момент был, пожалуй, единственный клуб, где проходили соревнования в приемлемых условиях, – клуб "Шарпей". Мы поехали, встретили первого тренера Юлиана – Петра Чиркина.
Я помню наш первый разговор с Петром. Он был удивлен, потому что Юлиан еще совсем ребенок, только глаза над столом. Он еще с улыбкой спрашивал: "Что мне с ним делать?". Я сказал: "Делай все, что знаешь, только чтобы он не потерял увлечение снукером".
– Юлиан попал в мейн-тур впервые в 15 лет. Не было ли опасений, что поражения в таком возрасте могут отбить желание или, наоборот, такая суровая школа закалила его еще больше?
– Юлиан попал в 14 лет. 15 лет ему исполнилось 22 сентября. Тогда он сыграл свой первый матч в мейн-туре против Джадда Трампа и проиграл его.
Нет, он не был закален для основного тура. Никто не готов к игре на таком уровне в 14, 15, 16 и даже 17 лет. Да и вообще, в каком бы возрасте игрок ни попал впервые в основной тур, он и близко не будет готов на все 100% к профессиональному туру.
Готов как любитель – да. Быть лучшим среди других дебютантов – да. А играть в мейн-туре стабильно, быть готовым к сильному уровню соперников, психологически выдерживать – этого не может быть, это фантастика.
Когда Юлиан попал туда – это было испытание для нас. Мы были первыми, кто приехал сюда. Я все время был с ним, и возникали разные вызовы. Мы решали бытовые вопросы, вопросы проживания. Тогда были проблемы с общением на английском, особенно у меня.
Напряженности добавляли и поражения. Эмоционально это давит. Юлиан тогда, можно сказать, страдал, потому что был юным и не был готов на тот момент к мейн-туру.
– Насколько сложно в Украине вообще пройти путь от ребенка до профессионального игрока по сравнению с представителями Великобритании? Традиции и большое количество академий – это очень большое преимущество?
– Послушайте, у вас немного неверное представление об этом. Давайте разберем вопрос на две части. Но сначала я вас спрошу. Вот в последнем предложении вы утверждаете, что есть большое количество академий. Какие академии вы знаете в Великобритании?
– Академия Виктории в Шеффилде. Возможно, еще в крупных городах есть.
– Я не хочу вас разочаровывать, но это ошибочное утверждение. В Британии нет академий в том смысле, в котором кто-то, и вы в том числе, думаете. Вот что для вас академия снукера?
– Там, где дети и подростки могут приходить, тренироваться, получать советы и наставления от специалистов.
– Нет, таких здесь нет. Ни одной. Я слышал такую ложную информацию о количестве академий еще тогда, когда Юлиану было шесть лет. Это сказки.
Даже в академии Дина (Джуньху – прим.), чтобы прийти заниматься, нужно заплатить 40 фунтов за день. Нужно оплатить 12 дней вперед. То есть 480 фунтов. Там вообще нет ни одного ребенка.
В академии Виктории стоит шесть или восемь столов. И они всегда заняты. Так что если вы думаете, что в Британии есть большое количество академий, – это миф. А теперь повторите первую часть вопроса.
– Насколько сложно в Украине пройти путь от ребенка до профессионального игрока?
– Его сложно пройти, безусловно. Потому что нет клубов, нет программ подготовки, не хватает тренеров. Это фактически невозможно. Особенно сейчас. Если коротко.
– Какова самая большая проблема украинского снукера сегодня: отсутствие инфраструктуры в городах, финансов, спонсоров, влияние войны или отсутствие культуры этого вида спорта?
– Да, все, что вы перечислили. Все эти факторы. Но посмотрите: почему есть Юлиан, Михаил Ларков, Антон Казаков?
Чтобы развивать снукер, мы должны понимать, куда движемся. Популяризация снукера лично мной происходила для того, чтобы показать и раскрыть его привлекательность.
Даже если ребенок не попадет в мейн-тур – это не главная задача. Мы стремились развивать детей, показать, что они начинают считать еще во время игры, обдумывать свои шаги.
Мы стремились показать, что снукер – это не просто игра в бильярд под пиво. Даже сейчас есть клубы, где говорят: "Приходите, а мы вас угостим бесплатным пивом" (улыбается – прим.). Какие родители отдадут ребенка в такой клуб?
Я надеюсь и верю, что когда закончится война, мы продолжим работать в Украине над популяризацией снукера. Тем более сейчас у нас есть три лидера – Юлиан, Михаил и Антон, три, можно сказать, героя украинского снукера, которые показали, что стать профессиональным игроком возможно.
Они большую часть своей жизни проводят за границей, стараются изо всех сил прославлять Украину, давать надежду людям и, главное, детям, которые находятся в Украине и интересуются снукером.
– Вы много лет организовывали турниры и создавали конкурентную среду в Украине, приглашали различных лекторов и тренеров из разных стран. Почему для вас это было настолько важно?
– Это было важно для меня, поскольку все это нравилось моему сыну. А счастье любых родителей зависит от того, счастлив ли их ребенок.
Для меня главным было, чтобы мой сын развивался всесторонне. А для этого нужны среда и конкуренция, в которых это можно делать. К сожалению, в то время этого в Украине не было. Именно поэтому мне пришлось посвятить свою жизнь созданию такой среды.
Поэтому мне пришлось создать отдельную федерацию, отдельные независимые турниры, организовывать поездки за границу на турниры. Потом мы увидели, что те средства, которые тратятся на поездки за границу, и те средства, которые тратятся на организацию чего-то подобного в Украине, примерно одинаковы. Поэтому акцент сместился на то, чтобы больше мероприятий проводить на родине независимо от государства.
– Удавалось привлекать спонсоров для турниров в Украине или все держалось на вашем энтузиазме?
– Развитие спорта – это не коммерция. Если мы развиваем любительский спорт, то там невозможно существенно привлекать спонсоров. Все турниры – это личные средства и средства моих друзей.
Мы не рекламировали это, ведь нашей задачей было не получать прибыль, а развивать снукер, создавать культуру. Я по своему усмотрению приглашал игроков, общался, организовывал. Сейчас у меня есть опыт и уверенность в собственных силах, что я смогу организовать турнир на высоком уровне.
Организация — это очень кропотливая, методичная работа, которая отнимает много сил. Но мне это нравилось, потому что я видел счастливые глаза сына, людей и спортсменов, которые были со мной.
Тогда удалось создать группу единомышленников, которые помогали. Без команды, без людей, готовых помогать, – это невозможно сделать. Мне удалось объединить людей, которые были влюблены в снукер так же сильно, как я и как мой сын.
– В одном из интервью несколько лет назад о развитии снукера вы говорили: "Снукер – это не спринтерский рывок, не взрыв, не вспышка. Снукер – это монотонная, кропотливая, ежедневная, иногда очень утомительная и скучная работа". Не изменилось ли ваше мнение по этому поводу?
– Нет, не изменилось. Я поддерживаю каждое слово, которое сказал тогда. Я повторяю это и сейчас.
Но хочу сказать, что когда ребенок развивается, то снукер – это лишь часть его жизни. Юлиан занимался теннисом, сейчас играет в падел, до этого занимался плаванием. Он много путешествует, даже в те страны, которые не связаны со снукером.
Снукер — это часть жизни. Любого человека, сейчас речь идет не только о Юлиане. Не стоит забывать о других сторонах своей личности.
Если заниматься только снукером, то им можно быстро "наесться" (улыбается — прим.). Особенно когда случается полоса неудач. Она может затянуться, год можно провести в яме. Это может сломить.
Я знаю много людей, талантливых людей, которые не смогли выбраться из такой турбулентности. Поэтому разные стороны личности могут удержать тебя на плаву, и через некоторое время ты снова становишься спортсменом, который выигрывает, который борется.
– Антон Казаков долгое время играл в пул, Михаил Ларков – в пирамиду. Для снукериста важно набивать руку в смежных видах, или лучше концентрироваться сразу на снукере?
– Я точного ответа не знаю, здесь нет однозначного мнения. Сейчас, наверное, чем раньше ты выберешь тот вид спорта, в котором стремишься развиваться, тем лучше.
Например, если ты играешь в один вид спорта, то формируется мышечная память. Даже когда спортсмен будет играть под давлением, в решающие моменты может сработать инстинкт, который ты тренировал годами. У тебя получится удар, который ты отрабатывал тысячи часов с самого детства.
Смежные виды в таком случае могут стать своего рода атавизмом. Где-то не так рассчитаешь силу. Поэтому да, если ты видишь себя в снукере, то лучше раньше переходить именно на него. Потому что переучиваться — это и время, и наработка других привычек.
– В 2017-м вы говорили: "Если украинец достигнет мейн-тура в ближайшие 10 лет, то я буду очень счастлив". Сейчас в мейн-туре уже трое украинцев. Так каким же вы видите украинский снукер через 5–10 лет?
– Сейчас, к сожалению, не могу говорить, каким я его вижу. Когда закончится война, тогда можно будет об этом говорить. Посмотрим, какие условия будут для развития украинского снукера. Сейчас их нет, поэтому не могу комментировать.
– Юлиан говорил, что его любимый снукерист – Марк Селби. Ваши вкусы совпадают или вы симпатизируете кому-то другому?
– Да, Марк Селби для меня выдающийся игрок. Мы приехали в академию в Шеффилде, кажется, это был 2019 год. Сейчас она уже закрылась. И на тренировку также пришел Селби. Мы просто спросили, можно ли сыграть.
Он сыграл с Юлианом фрейм. Но он сыграл так, с таким уважением. Там рядом были и жена, и Сергей Исаенко (многократный чемпион Украины по снукеру – прим.). Мы все были удивлены и счастливы. Это было определенным вдохновением, что мы все делаем правильно.
Сейчас по стилю игры мне больше всего нравятся китайские игроки. Сейчас Синьтун для меня является авторитетом. Он не играл, вернулся и выиграл чемпионат мира.
Он молод. Я считаю, что Юлиан должен брать с него пример. То, что труд и постоянная работа дают результат.
Вообще будущее – за молодыми игроками. Если ты до 30 лет не смог раскрыть себя в снукере, то стоит задуматься об уходе из спорта. Если спортсмен до 30 лет ни разу не был в топ-32, то дальше идет огромное давление: моральное, физическое, психологическое. Не хватает денег, есть жена, дети. Поэтому, чтобы добиться успеха, ты должен проявить себя в 25-28 лет. Это расцвет спортсмена.
– Юлиан во время общения с подписчиками на Iulian Boiko Team сказал, что за сезон игрок должен заработать плюс-минус 40 тысяч фунтов, чтобы выйти в ноль.
– Я сейчас дам оценку по собственным расчетам. У Юлиана сейчас 48 очков (очки в нынешней системе WST – это заработанные призовые – прим.). Сразу откидывайте 20% уплаченных налогов.
Далее – если у вас есть контракт среди профессионалов, то тренеру идет процент от призовых. Он колеблется от 10 до 20%. То есть только эти два фактора забирают у снукериста около 40% доходов.
Если снукерист зарабатывает более 88 тысяч, то налог для иностранца, да и не только для иностранца, возрастает до 40%.
Те призовые, которые видите вы, которые видят фанаты снукера, – это не та сумма, которая реально поступает игроку.
Также есть отчисления 2–3% для World Snooker Tour на организационные вопросы.
Давайте возьмем 12 квалификаций. Это как минимум каждую умножьте на 1000. Это 12 тысяч фунтов. Эти деньги – это проживание, возможность потренироваться, поработать с тренером. Помимо процента от призовых, есть еще фиксированная плата. Она колеблется от 100 до 250 фунтов в день.
На самом деле минимальная сумма, которая позволит выйти в ноль, – это где-то действительно 48–50 тысяч фунтов. Возможно, я сложно ответил на ваш вопрос (улыбается – прим.), но посчитать можно.
– Да, некоторых нюансов я не знал.
– Я иногда очень удивляюсь, когда звучат определенные утверждения. Я ни в коем случае не хочу кого-то обидеть: это его мнение или информация, которую человек где-то взял. Даже в комментариях могут писать: "О, хорошо заработал".
Человек, который это говорит или пишет, не имеет полного понимания. Это его предположение, которое он воспринимает и выдает за факт. Сначала меня это очень раздражало (улыбается – прим.), сейчас уже не обращаю внимания. Потому что люди, не обладая полной информацией, думают, что все так просто.
Можно же спросить, узнать информацию, проанализировать, а потом прийти к выводу: были ли предыдущие данные достоверными или нет.
– Несколько дней назад Кен Догерти завершил карьеру. Юлиан несколько лет назад с ним немного поработал. Это как-то вам удалось договориться?
– Сейчас все спортсмены общаются между собой. Мы можем позвонить кому-то, написать сообщение. Мы просто подошли и спросили, сможет ли он побыть тренером, подготовить Юлиана. Это был мой личный разговор.
Я человек прямолинейный, который задает прямые, иногда даже резкие вопросы, поэтому сказал ему: "Кен, ну ты уже в почтенном возрасте, наверное, пора заканчивать играть. Тебя все атакуют. Мы с тобой одного возраста. У тебя там уже есть какие-то проблемы со здоровьем". Он ответил: "Сергей, знаешь, мне нравится ощущение адреналина".
Мне кажется, что молодым игрокам именно адреналин и мешает проявить себя. Они выходят к столу, полны энергии, не щадят себя. В снукере нужно уметь держать себя в руках, нужен хладнокровный подход.
Вот на турнире Shoot Out игроки играют только на адреналине. На этом турнире они могут его выплеснуть. Также там необычная аудитория, которая кричит, поддерживает.
Мы сошлись с Кеном во мнении, что эту эмоцию не нужно гасить, а нужно уметь ею управлять. Поэтому мы и интересовались у него, как правильно подходить к игре, когда есть запал. Он акцентировал внимание на том, что это очень важный процесс, но для каждого он индивидуален.
– А как сейчас, за несколько дней до старта сезона, проходит ваш и Юлиана день?
– Мы проснулись, с самого утра поехали в 8:00 в Академию Виктории в Шеффилде. Там был Антон Казаков, который занял стол, потому что на нем новое сукно, а на других – старое.
Юлиан и Антон сыграли два спарринга. Я за это время сделал свои дела, поработал. Потом мы поужинали, и только сейчас (интервью записывалось примерно в 20:30 по британскому времени) вернулись домой. Вот такой, например, день.
Сейчас в Академии Дина нет столов с новым сукном. Вот вы спрашивали о большом количестве академий. Представьте себе: мы сейчас здесь, в Шеффилде, не можем найти стол с новым сукном, на котором будут проходить матчи квалификации.
Это может серьезно повлиять во время официальной игры. Часто смотрят матч, где снукерист ошибается, как нам кажется, на простой шаре. Все просто — он тренировался на другом столе, была другая реакция. Он по привычке сделал все так, как тренировался, а получилось по-другому.
Именно поэтому мы видим ошибки на простых шарах. Это не значит, что игрок плохой или неподготовленный. Это другая реакция. Он хочет сделать тот удар, который нужен, который должен сработать, уже держа в голове следующий шар. Он бьет – а все не так из-за тренировок на другом сукне.
Завтра у нас также поход в Академию Виктории, снова спарринги с Антоном Казаковым. В целом все нормально.
– До старта сезона осталось меньше недели. То есть эти матчи с Антоном – это такая финишная прямая подготовки?
– Нет-нет. Это не так. У нас 7, 8 и 9 числа будут спарринги. Среди соперников – Эшли Хьюгилл и Том Форд. 10 числа Юлиан будет отрабатывать соло.
Матчи с Антоном Казаковым – это один из этапов подготовки.
– В прошлом году Юлиан хорошо проявил себя на Saudi Arabia Masters. Мог выбить Кайрена Уилсона. Все шло прекрасно, пока с трибун не начали доноситься звуки радости при каждом успешном действии Уилсона и при любой ошибке Юлиана. Он мне говорил в интервью, что это были обычные зрители, а не какие-то близкие для Кайрена люди, но этот фактор повлиял на сына?
– На этом турнире я не присутствовал. Вместе с Юлианом поехал тренер.
Надо подходить к вопросу глобально. Когда Юлиан играет на турнире, я ему всегда говорю: "Тебя здесь никто с радостью не примет". Соперники, особенно если это звезды с именем, аудитория будет поддерживать именно их. Поэтому для тебя сложность проявить себя возрастает вдвое.
Юлиан проиграл ту игру не потому, что зрители кричали, щелкали языками или блеяли. Это влияет на обоих игроков у стола. Это раздражало и Кайрена. Я в этом уверен.
Даже когда Юлиан играет, и я там, и еще какая-то группа поддержки в зале, он сам говорит: не стоит после каждого удачного удара издавать какие-то звуки, щелчки, выдохи или вздохи. Это влияет на обоих. Это недопустимое поведение.
Да, то, что люди пришли, – повлияло. Это один из факторов, но не главный. Юлиан прекрасно играл и поверил, что может выиграть. И это дало обратный эффект. Он потерял концентрацию. А эти люди, они, скажем так, "помогли" не вернуть ее.
– Юлиан впервые дебютировал в 2019 году. За эти годы, возможно, вспомните истории, связанные с турнирами, которые запомнились с положительной и отрицательной стороны?
– Больше всего мне запомнился Shoot Out. Это какой-то особенный, необычный турнир.
Из положительного – поездки в Китай. Каждый раз там что-то новое и особенное. Такое запоминается. Там происходит настоящее действо. Во время поездки в Ухань была прогулка на корабле, было представление. Все это было сделано специально для снукеристов. Такого масштаба я не помню. Там с большим уважением встречают игроков.
Также нравится, что с этого сезона ввели новые правила квалификации. Теперь нужно пройти три раунда. Это позволит игрокам проводить больше матчей, шаг за шагом набирать форму.
В прошлом году мы поехали играть матчи квалификации в Китай. Соперники – Ронни О'Салливан, затем – Чжао Синьтун. Ни одного очка не набрали, израсходовали силы, эмоционально отдали все. Сейчас матчи квалификации будут проходить в Англии.
Что плохого? Сама арена (Маттиоли Арена – прим.), где будут проходить квалификационные поединки в Лестере, – это худшая арена для проведения таких турниров. На мой взгляд. Там нет мест для зрителей.
Еще один вопрос – условия. Если на улице солнце – там жара. Если дождь – высокая влажность. То есть она не подготовлена для того, чтобы сами игроки могли показывать максимум своих возможностей.