Вице-президент УАФ: Расследование по матчу Полесье – Динамо показало, что не было никакого влияния на арбитров
8 марта 2026 года в рамках 19 тура Украинской Премьер-лиги встретились Полесье и Динамо (1:2). К сожалению, центральный матч тура и одно из главных противостояний в борьбе за медали завершился скандалом.
Арбитры встречи допустили сразу ряд результативных ошибок – от неназначенных пенальти и отмененного гола Полесья, до непоказанной красной карточки защитнику "бело-синих" Кристиану Биловару.
Главным рефери был наш лучший судья Николай Балакин, который время от времени судит даже матчи Лиги чемпионов, а на ВАР ему помогал Денис Шурман.
Эти ошибки привели к серьезным последствиям – после игры президент Полесья Геннадий Буткевич обратился к руководству УАФ с требованием пожизненно отстранить от футбола арбитра Дениса Шурмана.
Инициативу общего реформирования арбитража публично поддержали семь других команд Украинской Премьер-лиги, среди которых Верес, Металлист 1925, Оболонь, Кривбасс, Колос, Рух и СК Полтава.
С того времени прошло 2 месяца, УАФ завершила расследование относительно судейства игры. Об этом и не только Чемпион поговорил с вице-президентом УАФ Артемом Стояновым.
"Меня сильно удивило полное отсутствие диджитализации"
– За что вы отвечаете в УАФ?
– Я причастен к работе УАФ с 2016 года. До 2024-го работал в дисциплинарных органах – был заместителем председателя контрольно-дисциплинарного комитета до 2019-го, затем – заместителем председателя апелляционного комитета. То есть я в курсе, как работала в общем система УАФ.
Когда перезагрузка УАФ происходила, меня избрали сначала в исполнительный комитет, и год назад избрали первым вице-президентом. Отвечаю за коммуникацию с УЕФА и ФИФА, с органами государственной власти, регионами и за внутренний управленческий функционал вместе с другими вице-президентами.
– Что удалось сделать за этот год, что вы являетесь вице-президентом?
– Я адвокат, юрист, имею очень большой опыт работы в этой сфере. И сначала, когда я пришел на должность еще в исполком, меня очень сильно удивило полное отсутствие диджитализации в футболе. Все процессы, которые происходили в УАФ, были какие-то хаотичные, в бумажной форме.
Когда мы с командой зашли и начали работать, то первое что сделали – процесс перевода в цифру. И сейчас мы можем сказать, что вся информация сконцентрирована в Доме футбола через электронный документооборот. Это дает нам большие возможности для развития футбола и создает прочный фундамент для следующих шагов.
Действительно я по новому посмотрел на эту всю историю. Главный шаг, который мы сделали – это запуск диджитализации всех процессов в украинском футболе. И в этом году мы уже запустим основные продукты, которые разработали.
– С какими проблемами в работе УАФ вы сталкиваетесь? Есть ли коррупционная проблема?
– Мы сделали очень много работы, чтобы коррупции не было. Мы ввели полиграфы – это свело риски к минимуму. Мы, как руководство, полностью интегрировали систему электронных закупок – делаем их все через тендеры. То есть каждая копейка УАФ тратится на конкурентной основе и максимально рационально. Мы об этом всем отчитываемся перед общественностью.
Мы учитываем экномически максимально выгодные предложения и делаем все эти закупки. Как я говорил ранее, перевод всего в цифру дал нам возможность минимизировать эту проблему, чтобы не возникало элементов коррупции или злоупотребления властью.
Все почему-то думают, что УАФ занимается исключительно национальной сборной, профессиональным футболом и арбитражем. Но на самом деле это лишь 10-15 процентов работы УАФ. Остальное – развитие детского и массового футбола и много других направлений. Например "Школьный мяч". Это программа, которая раньше существовала, как "Кожаный мяч". Потом ее много лет не было, но когда мы пришли, то реорганизовали этот турнир и дали ему новое дыхание.
За первый год в ней приняла участие тысяча школ и 15 тысяч детей. Все увидели, насколько это классное соревнование, и уже в следующем году у нас втрое выросло количество детей и школ (50 тысяч участников и более 3000 школ).
Кстати, финальная часть турнира будет проходить накануне финала Кубка Украины на "Львов Арене". Победители будут присутствовать на финале, для них это будет эмоциональный момент.
– А дети будут именно присутствовать на турнире, или, например, выводить игроков на поле?
– Это будет некий сюрприз для детей. Там будет целый сектор для них.
Этот пример показывает то, какой большой объем работы выполняется, что остается за кадром. То, что болельщик сборной Украины не видит сегодня.
Также у нас была введена "Национальная лига будущего". Это турнир, который дает возможность увеличить конкуренцию в возрастной категории 14-17 лет, это будущие игроки сборной Украины. Мы увеличили конкуренцию на этом уровне, и теперь система должна работать, чтобы не было провала перехода от детского к взрослому футболу.
Есть еще много других инициатив, которые мы ввели – та же "Лига сильных". Это крутой проект? Крутой. Болельщики о нем знают, но не знают, сколько усилий надо было, чтобы воплотить его в жизнь. Это лишь маленькая часть ежедневной работы УАФ.
"Коррупции– нет, внешнего влияния – нет"
– Перейдем к скандалу с судейством матча Полесье – Динамо. Чем завершилось расследование?
– Прежде всего, расследование показало, что не было никакого внешнего влияния на арбитров. Это принципиально, что мы всем доказали и показали. Да, присутствует человеческий фактор, присутствовали ошибки. Но влияния на судей не было. Это главное.
Нами было проведено расследование, результаты которого были доведены до клубов. Мы не можем полную версию опубликовать публично, потому что там есть персональные данные людей, и это будет неэтично и некорректно. Но клубы имеют эти результаты, они их видят.
Поэтому вопрос относительно коррупции и влияния в этих матчах не стоит. Там был исключительно человеческий фактор, ничего более.
– Но почему именно не публикуются результаты полиграфов?
– Потому что они содержат персональные данные. Там же задают не один вопрос "Брал деньги или нет?". Прежде чем полиграфолог выйдет на вопрос, который нас интересует, он ставит очень много других. И там есть вопросы из личной жизни, очень много личной информации, которую будет неэтично публиковать. Полиграфическое исследование может длиться 3-4 часа.
– Да, я понимаю. Но я имел в виду именно ту часть, которая касается исключительно работы на матче.
– Мы сейчас об этом говорим с вами, можем считать, что публикуем результаты в этом интервью (улыбается – прим.). Коррупции – нет, внешнего влияния – нет. Присутствовал человеческий фактор.
– На самом деле, часто у фанатов встречаю запрос на публикацию результатов полиграфа. Мол, скандал был, полиграф был, надо показать и результаты.
– Было много результатов. Были отстранения игроков из-за ставок, отстранили трех арбитров, делегата матча и наблюдателя, а также тренера клуба УПЛ (Андрея Запорожана – прим.). По нему была недавно апелляция, и апелляционный комитет подтвердил решение об отстранении. Также было немало санкций и отстранений в детско-юношеском футболе.
Арбитры сейчас чувствуют себя защищенными. Поэтому если к ним поступает предложение, то они сразу сообщают УАФ. К тому же, если они не сообщили, то также несут за такое ответственность. То есть они заинтересованы информировать о таком.
– А как наказали арбитров того матча?
– Это вопрос к Комитету арбитров и Екатерине Монзуль – как наказывать арбитров. Но насколько мне известно, то арбитр ВАР после матча Полесье – Динамо ни одного поединка еще не судил. Однако, повторюсь, это вопрос к Комитету арбитров. К нам – если есть вопросы недобросовестности, мы следим прежде всего за этим.
– Хорошо, в случае недобросовестности, что будет угрожать арбитру?
– Там и до пожизненного отстранения доходит. Зависит от обстоятельств – было предложение, вымогательство или что-то другое. Там куча разных факторов, которые анализируются. Но это в любом случае будет дисквалификация на определенный срок или пожизненно.
У нас есть внутреннее убеждение, что коррупцию можно искоренить исключительно жесткими наказаниями, а это пожизненное отстранение. Но даже отстранение на 5 лет считайте пожизненным. После такого нельзя вернуться.
– Насколько я знаю, полиграф может ошибаться. Как дополнительно проверяются данные?
– Я лично несколько раз проходил полиграф и с уверенностью могу сказать, что, по моему мнению, невозможно обмануть полиграф. Я не встречал таких людей. Возможно есть единичные случаи, когда человек может такое сделать.
Мы сейчас сотрудничаем с Украинской ассоциацией полиграфологов. Это общественный союз, который объединяет в себе почти всех полиграфологов Украины. Когда полиграфолог идет к нам, он не знает заранее, кого будет опрашивать. И мы тоже не знаем, кого нам пришлют.
Этот элемент рандомности делает невозможным заблаговременное влияние или какие-то договоренности с полиграфологом.
Полиграф можно попытаться обмануть, но полиграфолог это видит. Там делаются определенные вдохи/выдохи. И если полиграфолог это видит, то прекращает тестирование. У нас также такие случаи уже были. В этом и есть профессионализм полиграфолога – понять, что человек ведет себя неестественно. Поэтому он делает замечание или прекращает работу.
– Тем не менее, кроме полиграфа, ведутся ли какие-то расследования дополнительно?
– Мы сотрудничаем с правоохранительными органами. Элемент коррупции – это уголовное преступление. И полиция, прокуратура, если есть факты, также расследует эти преступления. Это не проступок, а именно преступление.
– После того скандального матча Полесье обратилось к УАФ с требованием отстранить Шурмана...
– Как я уже говорил, он с тех пор не судил. Но Балакина вызывают на матчи УЕФА и он судит. Это показывает, что уровень арбитража в Украине достойный, если наши арбитры вызываются на международные матчи.
– Кстати, о Балакине, он тоже судил ту игру, и после того пропустил несколько туров. Влияет ли это на его работу в Европе?
– Это дело УЕФА и ФИФА. У них свои критерии и оценки, по которым они вызывают арбитров. Если наши судьи там работают, то они надлежащего уровня, по крайней мере по мнению УЕФА и ФИФА.
"Арбитров реально не хватает"
– 14 апреля была встреча клубов по реформе арбитража. Расскажите о ее результатах.
– Мы провели встречу. Кстати, это была по сути первая встреча президента УАФ Андрея Шевченко именно с владельцами клубов УПЛ. По ее результатам мы пришли к согласию о создании рабочей группы по реформированию арбитража.
Перед нашим разговором я как раз был на встрече этой группы, на которой мы обсуждали идеи, как на будущее изменить арбитраж, какие критерии будут применяться к качеству, как он будет формироваться, критерии отбора, наказания и так далее.
Сейчас мы это обсуждаем, и надеюсь, что через месяц у нас уже будет решение, которое мы опубликуем. Но очень важно, и это наше достижение, что клубы хвалят столь открытую коммуникацию с УАФ.
У нас сейчас полная прозрачность и открытость в коммуникации с клубами. Мы всегда их слышим, всегда общаемся. И этот фидбек от владельцев клуба нам очень приятно слышать.
– А кто входит в эту рабочую группу?
– УПЛ определила 5 представителей футбольных клубов, а также юристы УПЛ и и представители различных направлений УАФ.
– Почему на встрече с клубами, где обсуждали проблемы судейства, не было главы Комитета арбитров Екатерины Монзуль?
– Это была встреча с владельцами о развитии будущего. Зачем там была Монзуль, которая до этого провела встречу с каждым клубом УПЛ лично? Все вопросы, которые были к ней, можно было задать в межсезонье, и она на все ответила.
Сейчас был более глобальный вопрос, чем просто поговорить с Екатериной – о будущем арбитража. Монзуль – руководитель комитета арбитров в УАФ. Но будущее – более широкий вопрос.
– Как вы относитесь к идее приглашения иностранных арбитров?
– У нас 9 лет не работала "Школа молодых арбитров", до того как мы пришли. Мы возобновили ее работу. Если бы у нас не работали академии, где бы мы брали игроков? Если бы мы пригласили легионеров, то у нас не было бы своих футболистов и сборной.
Сейчас есть большой вопрос по количеству арбитров, их реально не хватает. Но школа набрала более 500 учеников и имеет почти 100 выпускников. Они должны пройти определенный путь от выпуска до УПЛ.
Но должно пройти время. Думаю, 3-4 года, и мы будем иметь определенное количество арбитров, будет конкуренция между ними, и тогда мы сможем балансировать. Если кто-то ошибся, то будет судить другой. И это точно отразится на качестве арбитража.
Как отметил Андрей Шевченко на встрече, качество арбитража также зависит от качества футбола. Чем лучше футбол, тем меньше работы у арбитра.
– Но пока эти условные 4 года пройдут, стоит ли пригласить иностранных рефери? Вы же сами говорите, что судей не хватает.
– Ну мы же не можем поставить крест на будущем украинского арбитража и приглашать иностранных арбитров, чтобы они судили. Мы с этим не согласны. Мы считаем, что украинский арбитраж должен развиваться, и делаем для этого все необходимое.
Да, надо немного перетерпеть. Но все будет хорошо, потому что тот фундамент, который мы заложили, даст возможность построить очень хорошую систему.
– Надеемся. А сейчас все еще много судейских ошибок...
– Это мое личное убеждение. Есть команда, она может выиграть, проиграть или сыграть вничью. Судья также человек, который может отсудить качественно, посредственно и некачественно. Очень много факторов на это влияют. Когда рефери будет больше, мы сможем выбирать тех судей, кто больше готов и конкуренция будет способствовать их прогрессу.
– Но я о другом хотел спросить. Были матчи, когда из-за камеры недостаточного качества арбитры на ВАР не могли разглядеть, была ли рука или нет. В этом плане ведется работа?
– Технические моменты также существуют. Но чтобы нам сделать качество ВАР, как в Лиге чемпионов или в АПЛ, надо очень большие средства профинансировать. К сожалению, из-за войны это очень трудно сделать.
Мы сейчас ищем спонсоров, партнеров, которые могут нам помочь внедрить более качественную систему. Но, все же, этот вопрос не на первом месте. Есть куча других вопросов, которые стоит решить в первую очередь.
Да, ВАР не суперкачественный, но он позволяет нормально проводить матчи.
"Если арбитр УПЛ судит качественно, то получает несколько тысяч долларов в месяц"
– Есть ли какие-то клубы, которые не хотят реформировать судейскую систему?
– На встрече присутствовали все клубы УПЛ, кроме Александрии, и все единогласно согласились, что ее нужно усовершенствовать. А совершенствование осуществляется путем реформ. Я не думаю, что там что-то будет радикальное, но все клубы согласны и оказывают всяческую поддержку своими идеями.
Сейчас идет обсуждение. Это показывает, что все команды имеют запрос на улучшение качества арбитража.
– А не планирует ли УАФ повысить зарплату судьям, чтобы таким образом также бороться с коррупцией?
– Во-первых, у нас нет зарплаты, арбитры – это не работники УАФ. Судьи работают как ФЛП в основном и получают вознаграждения за проведенные матчи. На сегодняшний день, если арбитр УПЛ судит качественно, то получает несколько тысяч долларов в месяц. И если ты хорошо судишь, то тебя вызывают на международные матчи, где уже другие ставки и другие вознаграждения.
То есть все зависит от арбитра. Если ты хорошо работаешь, то получаешь соответствующее вознаграждение. К тому же мы и клубы существенно поднимали оплату, 2 года назад. Существенно, я подчеркиваю.
– По поводу переговоров ВАР. Почему УАФ не публикует их чаще?
– Мы практически каждую неделю их публикуем в разборе от Риццоли. А сколько переговоров публикуют в Ла Лиге или в АПЛ? Скандалов там не меньше.
– Я имел в виду – сразу после игры, или в течение суток. Как УАФ делает в самых скандальных матчах.
– Во-первых, это технически непросто.
Арбитры – тоже люди, которые должны быть готовы к вызовам. Они работали по старому, а сейчас надо работать по новому. Надо пройти путь трансформации. На последние туры мы интергировали идею, что судьи объявляют свои некоторые решения в отдельных матчах.
Мы хотели это сделать раньше, но не было технической возможности. Сейчас мы с этим поработали, и теперь судьи объявляют решения в тестовом режиме.
Есть еженедельные разборы. Если есть резонансные вопросы, мы часто публикуем переговоры. Такое не в каждой стране Европы существует. Такого в топ чемпионатах нет, а мы открыто это делаем.
Мы ввели полиграфы для арбитров, нам УЕФА это позволило, хотя раньше говорило, что так нельзя делать.
– Но я здесь именно о нас говорю. У нас же есть переговоры, которые публикуются. Так почему нельзя публиковать и другие?
– У нас 8 матчей в туре. Так что, мы будем публиковать со всех? Мы же не можем удовлетворить потребности всех, это же нереально. У нас есть Комитет арбитров, есть Риццоли, который определяет резонансные вопросы и объясняет, есть ошибка или нет.
– И напоследок, какова ситуация с расследованием по Полтаве?
– Оно сейчас продолжается. Я не могу пока комментировать, потому что расследование находится в активной фазе.