Предатель Мо: как спорт и деньги победили религию в Олд Фирм Дерби
Уже вечером две самые популярные команды Шотландии Рейнджерс и Селтик сыграют между собой в Премьершипе.
Это дерби станет особенным для "Джерс" еще и потому, что сегодня, 1 марта, день основания их клуба.
Они не имеют права проиграть!
И именно в такой момент Чемпион рассказывает о событии, которое изменило историю не только Рейнджерс, но и всего Олд Фирм Дерби.
***
Это было 10 июля 1989 года в Глазго.
Молодой репортер Scottish Sun узнал, что Рейнджерс готовят бомбу – подписание игрока-католика, которых здесь не было уже лет 15-20.
На улицах перешептывались, что им должен был стать Джон Шеридан из Лидса – не особо известный хавбек, которого здесь мало знали, он играл только в Англии.
А вместо этого...
Когда в зал вошел Мо Джонстон, вдруг стало очень тихо. Даже самые опытные журналисты не знали, что спросить. Они слышали молву, но та казалась настолько невероятной, что никто не верил.
Мо Джонстон – католик и герой Селтика, забивший за "Кельтов" 52 гола только в чемпионате, надел на себя сине-красный шарф "Джерс".
"Прежде всего, это футбольное решение. Мы подписали нападающего, потому что он лучший шотландский игрок сейчас. Ну, и конечно, мы развеяли эту недобрую тучу", – сказал президент Рейнджерс Дэвид Мюррей.
***
А эта туча тянулась веками.
Она зародилась в Ирландии – во время Великого картофельного голода 1845-49 годов, погнавшего народ Святого Патрика прочь с острова.
Чтобы выжить, они ехали в Америку, Канаду, даже Аргентину.
Ну, а больше всего несчастных оседало в Ливерпуле и Глазго – британских городах, которые промышленный бум расширил до небывалых размеров. Здесь хватало работы, за которую они и брались, получая взамен миску супа.
Ясно, что местные их не любили, издевались.
"Банды Нью-Йорка" Мартина Скорсезе дают приблизительное представление о тех временах и той эмиграции.
В Глазго ирландцы поселились в трущобах Ист-Энда, куда порядочные горожане не заглядывали. Их презирали за происхождение, акцент и за веру – приезжие были католиками.
Представляете город, где с одной стороны католики, а с другой – антикатолические общества?
А именно так и было.
Когда в 1887 году монах Уолфрид из ордена маристов основал футбольный клуб, то целью было заработать продажей билетов деньги на обеды для ирландских детей, голодавших на улицах.
Они назвались "Селтик" в честь своего кельтского происхождения, а цветом выбрали зеленый, ведь Ирландия – Изумрудный остров.
И так затея монаха переросла в нечто большее – его обездоленная, побитая жизнью община получила свой символ.
***
В 1989-му никто не знал, почему Мо Джонстон так поступил. Он дал честное интервью лишь спустя много лет.
Знали одно – Грэм Сунесс, едва возглавив Рейнджерс в 1986-м, заявил, что непременно подпишет католика, чтобы клуб забыл сектантскую вражду:
"Я женат на католичке, наши дети католики. Религия не является проблемой для меня и не будет в команде".
Очень долго Сунесс уговаривал перейти из Ливерпуля Иана Раша, но тот не дался.
Ну, а потом Грэм случайно пересекся в фойе "Айброкса" с агентом Джонстона Биллом Макмердо, который неожиданно внимательно выслушал и пообещал все передать клиенту слово в слово.
"В клубе было определенное сопротивление, другие директора считали, что болельщики массово покинут нас в знак протеста, но я утверждал, что Морис очень быстро завоюет расположение команды своим трудолюбием и умением забивать голы", – писал потом Сунесс.
Конечно же, он не сомневался в талантах Джонстона.
Тот забил 41 гол даже за скромный Партик Тисл, а затем был среди лучших в Уотфорде, за который безумно болел Элтон Джон.
Но вот как быть с тремя сезонами в Селтике в 1984-87 годах?
И, главное, как понимать свежие заявления Мо, который в мае 1989-го завершил контракт с Нантом и приехал в лагерь "Кельтов" со словами:
"Я не хотел покидать Селтик тогда и не намерен этого делать сейчас. Ходила какая-то чепуха о моем желании присоединиться к МЮ, но на самом деле нет другого британского клуба, за который я мог бы играть, кроме Селтика".
***
Когда вся ирландская община Глазго, а это около 25% населения города, включилась в поддержку клуба, его дела быстро пошли в гору.
В 1893-98 годах Селтик выиграл 4 чемпионата, завоевал большую славу.
Конечно, коренных это раздражало.
Им был нужен противовес или, как они считали, противоядие ирландскому захвату их футбола, и тогда на сцену вышел маркиз Лорнский – будущий зять королевы Виктории и губернатор Канады. Он лично взялся за Рейнджерс, которые вообще-то были основаны в 1872 году как аполитичный клуб без каких-либо претензий на гегемонию.
Нельзя сказать, почему выбрали именно их, а не, например, Партик Тисл – видимо, это судьба.
Именно в то время Рейнджерс сменили цвета на сине-бело-красные, как у британского флага.
Тогда же клуб получил идеологию, которая его определила – это антикатолическая, юнионистская, монархистская сила.
Когда в 1899 году достроили "Айброкс", коренные рванули туда со всех ног, чтобы показать выскочкам-ирландцам их место.
Ну, и появление в порту Глазго верфи Harland and Wolf тоже сыграло свою роль – помимо того, что они построили Титаник, эти судостроители выгоняли с работы католиков. И они тоже сильно помогли "Джерс" встать на ноги.
***
Ну, а Мо Джонстон, уже имея тайное предложение от Джерс, жаловался на Нант:
"Все было сложно из-за логистики, матчей сборных. Клуб был недоволен, я забил два гола в квалификационном матче против Франции за Шотландию!"
В Селтике никто не знал, что он ведет двойную игру.
Дела вел Совет директоров, который неслучайно прозвали "скупердяями" – они экономили каждое пенни. Между тем Рейнджерс без торгов предлагали 1 млн фунтов подъемных.
Мо знал, что его съедят, но ведь миллион...
"Люди до сих пор каждый день говорят со мной об этой сделке. Меня тогда запретили посещать "Селтик Парк". Это я от имени Мориса принес им письмо, в котором было написано, что он не может подписать контракт", – рассказывает агент Макмердо.
Тренером Селтика тогда был Билли Макнил, и он как будто с цепи сорвался:
"Я посмотрел ему в глаза и не стал выбирать слова. Я сказал ему: "Я буду сражаться с тобой до конца и добьюсь, чтобы ты больше нигде не играл".
Однако на суды нужны были деньги, а "скупердяи" пожалели и их.
"Я до сих пор зол на директоров за это. Я не могу такое простить. Джонстон проявил неуважение ко всем нам, к клубу", – сетовал старый тренер.
***
С тех пор как Рейнджерс получили могущественных покровителей, Олд Фирм Дерби выровнялись.
К слову, знаете, почему Олд Фирм?
По легенде, их матчи приносили большой доход торговцам, которые были далеки от спорта и считали их единственным бизнесом – вот один из таких продавцов сэндвичей и написал: "Поддерживайте старую фирму: Рейнджерс, Селтик Ltd".
В 1910-х в этих матчах доминировали еще "Кельты"; далее, в 1920-30-х наступила золотая пора "Джерс".
В историческом разрезе они очень равны – у обоих по 55 чемпионских титулов.
У Селтика 171 победа в дерби, у Рейнджерс – 172.
И они никому не отдают главный титул в Шотландии с 1985 года, когда вмешался Абердин еще не сэра Алекса Фергюсона.
Совсем рядом, но очень разные.
Селтик все время оставался выразителем интересов католической, ирландской общины, которая составляла 25% населения Глазго. За бедноту – значит, левые. И играть за "Кельтов" позволяли всем – белым и черным, католикам и протестантам.
Правые Рейнджерс гнули более строгую линию – здесь за всю историю до 1989 года набралось едва ли 15 игроков-католиков, причем всякий раз это были ноунеймы, которые своей веры "не светили".
Легенда Селтика и победитель КЕЧ-1967 Джок Стайн из-за этого шутил:
"Кого я выберу – католика или протестанта? Я выберу протестанта! Потому что Рейнджерс и сами не возьмут католика, так что мне достанутся оба".
***
Ну, а Мо Джонстон, заплатив 3 тысячи фунтов штрафа за невыполнение условий предыдущего контракта, стал игроком Рейнджерс.
Буря грянула немедленно.
Уже вечером сотни радикальных фанатов "Джерс" пришли к "Айброксу", чтобы сжечь свои абонементы.
"Мистер Сунесс, возможно, и менеджер, но мы – болельщики. Нет сомнений, что Джонстон получит критику как от фанатов Селтика, так и от фанатов Рейнджерс. Не сомневаюсь, что большинство стадиона его не примет", – говорил глава фан-движения Дэвид Миллер.
Увлекшись вопросом религии, он забыл о главном – футболе. Мо был его мастером.
В последующие 2 года Джонстон привел Рейнджерс к двум титулам, забил 31 гол, из которых 3 – в Олд Фирм Дерби. Забив Селтику впервые, он подошел к трибуне фанатов "Джерс" и заплакал.
А когда забил во второй раз – получил от бывших друзей пирог прямо в лицо.
Он знал, что заслужил.
Но в любом случае, когда в Рейнджерс приехали Алексей Михайличенко и Олег Кузнецов, сектантства в команде уже не было. Джонстон как будто разрушил невидимый барьер.
Ко всему прочему, еще и Селтик не выиграл ни одного чемпионата в 1988-98 годах. Сунесс оказался пророком:
"Конечно, мы подписываем классного игрока. Но также это удар по Селтику. Он еще лет 10 не оправится".
***
Давно, очень давно прошли те страсти.
Сейчас, в 2020-х, уже "Кельты" чувствуют себя большей силой в Олд Фирм.
Некоторые на "Селтик-Парк" даже издеваются, мол, дерби мертво после банкротства Рейнджерс в 2012-м, когда их выгнали в любители за долги.
В ответ на "Айброксе" всегда найдется антипапская или антиирландская кричалка, которая словно отсылает нас из XXI века в конец XIX, где отец Уолфрид собирал свою паству.
"Как только ты присоединяешься к одному из этих клубов, с первых минут тебе рассказывают об Олд Фирм. Играть в них было ужасно. Было немного страшно, но с другой стороны, это невероятно – быть вовлеченным в одно из крупнейших дерби мира", – делился как-то Брайан Лаудруп.
Оно и сейчас грозно – да так, что в Олд Фирм никогда не определяют чемпиона, чтобы не случилось беды.
Вместе с тем, сектантство все равно постепенно угасает, с тех пор как трущобы расчистили, и стигматизированные, изолированные общины получили те же права, что и остальные.
Уже в 2015 году 54% шотландцев назвали себя атеистами.
Ко всему прочему, в Глазго влились тысячи индопакистанцев, которые тоже ходят на трибуны, болеют и плевать хотели на все течения христианства.
Мир меняется, этого не остановить.
Впрочем, и лишних иллюзий о "конце истории" питать тоже не стоит.
Мо Джонстон после 1991 года так в Глазго жить и не вернулся. Он доигрывал в МЛС, потом стал менеджером в Торонто, доживает в Флориде. Говорит, что не хочет, чтобы его дети и внуки столкнулись с последствиями того, что сделал отец.
Чужой в Селтике, чужой в Рейнджерс.
Он был первым, кто преодолел пропасть между двумя Шотландиями – и ни одна из них ему этого по-настоящему не простила.