Триумф и трагедия Константина Щегоцкого. Как НКВД объявил капитана киевского Динамо врагом народа
Есть в истории киевского Динамо несколько футболистов с "проблемными" фамилиями. Скажем, Анатолий Бышовец некоторое время после дебюта фигурировал в отчетах как Бышевец, пока не обратился к журналистам с соответствующей просьбой. Виктора Серебряникова часто писали через третье "е". Владимир Веремеев согласно паспорту – Веремиев. А того, кто по документам Константин Шегоцкий, называли и Шегодским, и Щегодским, и – чаще всего – Щегоцким.
Таким и остается в большинстве реестров форвард незаурядного таланта, капитан нашего Динамо в период первых чемпионатов Союза, человек, которому судьба уготовила жестокое испытание, футбольный герой, чье 115-летие мы сегодня отмечаем.
"Сильнейший центр нападения"
Щегоцкий перебрался в Киев из Москвы – как сам говорил, ближе к теплу – в 1933-м. В том же сезоне был признан лучшим футболистом УССР (аналогичного признания удостоен и в 1936-м).
Небольшого роста, без выдающихся физических данных, Щипа, как звали его в коллективе, отличался на поле неутомимостью и настойчивостью, умением сделать результативную передачу и предусмотреть развитие событий на несколько ходов вперед. Забивал и сам, регулярно и эффектно.
Львиная доля его заслуги в динамовском "серебре" 1936 года, когда в премьерном чемпионате для команд спортивных обществ и ведомств киевляне уступили только московским одноклубникам. В "бронзе" сезона следующего. Запомнился и действиями в составе сборной республики (в частности, отметился хет-триком в поединке с Турцией в Харькове), а лучший матч за сборную Советского Союза, очевидно, сыграл против грозной команды Басконии.
Правда, формально баскам тогда, 8 июля 1937 года, противостоял московский Спартак, но к победе приложили усилия приглашенные киевляне Виктор Шиловский и Константин Щегоцкий, а также армеец Григорий Федотов. Двое последних как раз и организовали первый гол в ворота гостей, положив начало разгрому – 6:2.
"Сильнейшим был центрфорвард Шегодский, – писала о той встрече газета "Красный спорт". – Это человек невероятной работоспособности. Во время матча его можно было увидеть повсюду, на всех участках поля. И везде он полезен. Прекрасно комбинирует и мастерски бьет по воротам. В самые трудные минуты спокоен. Напористый, но расчетливый, хорошо обводит, но не заводится, никогда не теряется, всегда вдохновляет команду, воспитывает в ней волю к победе. Он не теряет бодрости в проигрыше, не зазнается с победой. Блестящий центрфорвард и замечательный капитан. Это один из самых умных игроков на поле и, возможно, сильнейший центр нападения в Советском Союзе".
От "Знака Почета" – до клейма шпиона
В том же номере центрального спортивного издания напечатано Постановление Центрального Исполкома СССР о награждении участников матча с басками высокими государственными наградами. Щегоцкий первым из динамовцев Киева получил орден "Знак Почета", вместе с маршалом Блюхером, академиком Филатовым, скульптором Мухиной.
Этот орден ему припомнят через год, когда в НКВД (киевский филиал карательного сталинского органа располагался в нынешнем Октябрьском дворце культуры) будут озвучивать обвинения: пренебрежение к советской награде (почему, мол, не носил!), принадлежность к польским шляхтичам (отец был графом), шпионаж и участие в правотроцкистском заговоре.
"Как капитан команды, я всегда во всем стремился к честности, – пытался Щегоцкий докопаться до реальных причин своего ареста. – Мог кому угодно ответить откровенно и резко. Даже самому "хозяину" Украины Лазарю Кагановичу. Когда мы с крупным счетом потерпели поражение от московских армейцев, тот обругал нас в раздевалке. Я тогда вступился за команду: "Если бы победили, вы бы приписали это себе!" Подобные вещи не забываются..."
На допросах в течение двух месяцев ему выбили несколько зубов, сломали несколько ребер, искалечили руки. Пытки продолжались и в Лукьяновской тюрьме, в спецкорпусе для "врагов народа".
"Люди там буквально ползали от побоев и голода, – вспоминал он. – Многих забивали до смерти. Провел я в том аду больше года. Удивляюсь, как выжил".
Заслужил, но "заслуженным" не стал
Отпустили футболиста через 15 месяцев. Два дня спустя вернули "Знак Почета" и выдали документы о реабилитации. Потребовалось длительное лечение, чтобы восстановить необходимые физические кондиции и снова надеть футболку киевского Динамо.
В автобиографической повести "В игре и вне игры" этому трагическому отрезку своей жизни Щегоцкий посвятил один-единственный абзац. Признавался: это все, что осталось после правок цензора. Есть в книге рассказ о начале войны, о том, как вместе с несколькими товарищами игрок выбирался из окруженного Киева, как после невероятных приключений попал наконец к своим.
Футболу он в целом служил более 60 лет. Став тренером, работал в киевском Динамо, донецком Шахтере, одесском Пищевике, Колхознике из Ровно, винницком Локомотиве и николаевском Судостроителе. В течение двух лет возглавлял республиканскую футбольную секцию (федерацию).
Согласно тогдашним нормативам советского спорта, он должен был бы получить знак "Заслуженный мастер", как многие из его партнеров по сборной СССР. Однако пробить броню бюрократии так и не удалось – ни "по горячим следам", ни во времена "оттепели". В 1965 году Федерация футбола УССР подала ходатайство о присвоении Константину Щегоцкому высшего спортивного звания. Но в каком-то из высоких московских кабинетов наложили визу – "Воздержаться".
Общаясь как-то с известным киевским журналистом Леонидом Каневским, Константин Васильевич, умевший ценить юмор, иронично улыбаясь, спросил с грустью: "Знаете, кто я в спорте?" И, выдержав паузу, сам себе ответил: "Шашист-перворазрядник, могу удостоверение показать. А в футболе я никто. Просто Шегоцкий..."
Впрочем, для поклонников киевского Динамо этот статус и без каких-либо регалий – безоговорочный знак качества!