От покера за сборную Германии до смерти в Аушвице: забытая трагедия Юлиуса Хирша
Сегодня, 27 января, мир отмечает День памяти жертв Холокоста – великого геноцида евреев, который не обошел стороной и футбол.
Десятки, если не сотни игроков и тренеров исчезли навсегда в концлагерях и гетто по всей Европе – и почему?
Только потому, что они были евреями.
Никаких других обвинений не было.
Чемпион рассказывает об одном из самых известных игроков, кого постигла страшная судьба – звезде Бундестима Юлиусе Хирше.
***
"Судьба ваша вплотную – так сказать – нависла над вашими головами!" – кричал манновский Учитель Гнус.
Это было 1 мая 1910 года, полуфинал чемпионата Германии, и Карлсруэ играл дерби против Феникса.
Это чудо, что там оказалась видеокамера.
В то время футбол на континенте только зарождался, за него не платили денег, а качество игры ужасало. Здоровенные мужчины бежали туда, где мяч – без схем и часто понятия, что делать дальше.
Юлиусу на тех кадрах 18 лет. На нем форма не по размеру, и за мячом он бежал, немного сгорбившись, зато быстрее всех.
И Карлсруэ победил 2:1.
В том сезоне они стали чемпионами Германии, и атакующее трио в составе Хирша, Готфрида Фукса и Фрица Фердерера прославилось на всю страну.
Какими же разными они были! Фукс – сын очень богатого еврея, владельца деревообрабатывающей фабрики. Фердерер – немец из рабочих.
Ну, а Хирши – средний класс; евреи-лавочники, продававшие текстиль и шляпки.
***
"Здесь я решаю, кто еврей, а кто нет!" – бургомистр Вены Карл Люгер как-то высказал господствовавшее мнение о народе Моисея.
Да, их терпели ради выгоды.
Потому-то за мастерство Фукса и Хирша в 1911-м даже вызвали в сборную Германии, где Юлиус оформил покер в ничьей с Нидерландами 5:5.
Более того, Хирша еще и отпустили в Стокгольм на Олимпиаду-1912 прямо из гренадерского полка, где он проходил службу. На тот момент это было высшее признание спортивных заслуг.
Кайзер хотел побед, но футболисты подвели – проиграли Венгрии и Австрии, разгромив только Россию 16:0.
Фукс тогда забил 10 раз – рекорд ОИ.
Хирш же в письме радовался знакомству с фанатами из Амстердама:
"Мое самое большое впечатление – приглашение от друзей из Голландии. Они хотят меня видеть. Оказывается, они не забыли мой хороший матч в Зволле!"
Он имел право чувствовать себя звездой – в то время за него боролись лучшие клубы Германии, и как только Юлиус подписался в баварском Фюрте, тот стал чемпионом.
Гаврила Принцип и его теракт перечеркнули вообще все.
Адольф Гитлер потом обвинял евреев в том, что не воевали? Но это наглая ложь. Вся семья Хиршей прошла окопы. Один погиб; четверо получили Железные кресты за отвагу, и среди них Юлиус, который завершил бойню в чине фельдфебеля.
Он женился на христианке Хелен Хаузер, родил детей, вернулся к футболу.
Когда же в 1925 году повесил бутсы на гвоздь, то сосредоточился на семейном текстильном бизнесе, а по выходным тренировал в Карлсруэ молодежь.
Юлиус считал себя немцем и жил, как немец.
Но вот беда – Германия все меньше видела в нем своего.
***
"Я заметил, что только глупые люди стремятся, чтобы все вокруг были одинаковыми", – констатировал Януш Корчак.
И вдруг Хирш обнаружил, что "дураков" вокруг него целое море.
Например, шефы 14 топ-клубов юга Германии, которые 9 апреля 1933 года выпустили совместное заявление:
"Нижеподписавшиеся клубы с удовольствием и окончательно предоставляют себя в распоряжение национального правительства для участия в усилиях в сфере физической подготовки и готовы приложить все усилия для сотрудничества. В интересах этого сотрудничества они готовы повлиять на любые последствия, в частности по вопросу исключения евреев из спортивных клубов".
Среди подписантов был и Карлсруэ, которому Хирш отдал 31 год.
Его брат Макс вспоминал, что Юлиуса это уничтожило; он замкнулся в себе.
В отчаянии Хирш тогда написал в клуб открытое письмо, в котором подробно рассказал о боевом пути своей семьи:
"Преданность немецких евреев очевидна как в способе мышления, так и доказана их поступками и пролитой ими кровью!"
Конечно, никто этого не читал.
Вместо этого толпа зачитывалась агитками нацистов, которые обвешали имущество евреев антисемитскими плакатами и дежурили перед дверями, не позволяя заходить в их магазины и кафе.
В таких условиях у их с братом фирмы не было шансов, и к концу 1933 года они обанкротились.
Им бы за океан ехать, но денег не хватало.
Хирши ушли наемными работниками туда, где еще брали евреев – клерками, чернорабочими, коммивояжерами.
Только в 1938 году Юлиус накопил достаточно, чтобы поехать в Париж, где жила его сестра Роза. Он искал работу по специальности. Целых 2 месяца Хирш почти не ел – только ходил по городу и просился хоть куда-то, но никто не нанял еврея-ткача.
Когда же остались последние пару марок, он купил билет обратно в Карлсруэ.
Он понимал, что это конец.
А уже на вокзале узнал о Хрустальной ночи – это нацисты убили сотни евреев и отправили в концлагеря десятки тысяч якобы в наказание за расстрел в Париже барона фон Рата.
***
"Если один христианин поступает плохо, он один за это несет ответственность, а если плохо поступает один еврей – за него отвечают все евреи", – заметила Анна Франк.
Родственники ждали Хирша месяц, но он не появлялся.
Только в декабре 1938 года Хелен написали, что ее муж находится во французской психбольнице. От страха за семью и перенапряжения он потерял память и бродил босым по рельсам.
Хелен поехала и забрала его домой, выдержав осуждение целого квартала.
Если бы не это... уже в 1939 году всех психически больных региона собрали вместе и убили в газовых камерах Центра эвтаназии Графенек.
Хиршу тогда повезло – под опекой Хелен, сына Гайнольда и дочери Эстер он быстро приходил в себя. В 1940-м Юлиус уже работал в гетто.
"Мой отец никогда не думал, что немцы смогут что-то с ним сделать. Он не мог представить, что они убьют солдата и футболиста сборной. Он был связан с Германией, он был пронемцем, как и его брат. Для него было так унизительно выполнять принудительные работы. Он был хорошим человеком, всегда таким понимающим", – вздыхала Эстер.
Ей было почти 15, поэтому она видела все.
Видела первые поезда в Аушвиц, прибывшие в 1940 году. В тех списках Хиршей еще не было, поскольку они считались "мишлингами", "полукровками" благодаря Хелен.
Видела, как начальник почты Карлсруэ, рискуя жизнью, предлагал вывезти Юлиуса в Швейцарию, но тщетно прождал целый час – тот отказался бросить семью.
Видела, как в 1942 году родители договорились фиктивно развестись, чтобы отсрочить концлагерь для своих детей.
Поставив подпись под разводом, Юлиус сознательно обрек себя, чтобы они имели шанс – пусть и под фамилией Хаузер.
***
"Немецкие евреи нисколько не были похожи на геббельсовский портрет. Никакой организованности и сплоченности – их объединяло только генеалогическое несчастье родиться евреями. Их обвиняли в заговоре и агрессии, а они были не способны даже на коллективную защиту", – констатировал Бен Элтон.
Имя Хирша появилось в списках на Аушвиц сразу после "развода" – в начале 1943 года.
Поскольку Хелен была на работе, то в последний путь отца проводила дочь:
"Это одно из худших моих воспоминаний. Это был прекрасный, ясный день; до сих пор я не понимаю, как могло светить солнце. Мы не хотели верить, что больше никогда его не увидим".
Юлиус еще смог отправить им открытку из Дортмунда – мол, все хорошо, я жив.
Ну, а больше ничего не было.
Потом, после войны, следователи не нашли его имени среди узников Аушвица. Получается, Хирш либо умер в пути, либо был убит сразу по прибытии как непригодный к работе. Таких хватало, и всем им вписали в качестве даты смерти 8 мая 1945 года.
Именно ее вы увидите на кенотафе Хирша, ведь могилы у него тоже нет.
Зато – и это подвиг! – остались потомки.
Трюк Юлиуса сработал – его детей нацисты бросили в последний поезд, который уходил из Карлсруэ 14 февраля 1945 года, но не в Аушвиц, как "чистокровных", а в Терезиенштадт в Чехословакии, где во время войны убили "всего" 30 000 заключенных. В конце концов они пробыли там 3 месяца – и их освободила Красная армия.
Так же в Терезиенштадте пережил войну и его брат Макс – его чудом не успели отправить в печь.
Несмотря на усилия нацистов, не всех евреев убили.
Хелен Хаузер уже в ФРГ вернула фамилию Хирш себе и своим детям.
Готфрид Фукс, когда пала Франция, сбежал в Испанию, а оттуда в Канаду, где сменил имя на Годфри Фокс и никогда не возвращался.
Видимо, ему не хотелось видеть таких, как Фриц Фердерер – третий из великолепной атаки Карлсруэ, который во время войны вступил в партию и тренировал футбольную команду дивизии СС "Мертвая голова". В сумме его "подопечные" были ответственны за убийства 56 000 человек в Бухенвальде.
***
"В один страшный день – один из многих страшных дней – мальчик присутствовал при том, как вешали другого ребенка, – как он пишет, с лицом грустного ангела. И вот кто-то сзади простонал: "Где же бог? Где он?" И голос внутри меня ответил: "Да вот он – его повесили на этой виселице!" – вспоминал Эли Визель.
В первые десятилетия ФРГ Юлиуса Хирша замалчивали, как и Холокост в целом – понятно, почему.
Это ведь не Гитлер бил в лавке витрину; не он цеплял желтые звезды на одежду; не он управлял поездами, везущими миллионы людей на смерть.
Нет!
Все самые дикие преступления эпохи нацизма совершили самые обычные немцы. И что они должны были сказать об этом своим детям? Как оправдаться?
Визель прав: "Противоположность любви – не ненависть, а равнодушие".
Только в 1990-х, когда сменилось поколение и подросли действительно невинные, у Эстер Хирш взяли первые интервью, где она рассказала об отце и их беде. Вскоре об этом выпустили и пару книг.
В 1998 году родная школа назвала именем Юлиуса спортзал.
В 2005-м Немецкий футбольный союз (DFB) ввел премию Хирша, которую с тех пор вручают за "достоинство и противостояние расизму в футболе".
"Юлиус Хирш был национальным героем, но к нему отнеслись как к насекомому", – сказал тогдашний президент DFB Тео Цванцигер. "Мы хотим искупить свое прошлое, а не просто замалчивать его".
Ну, а сейчас, в 2025 году, возле стадиона Карлсруэ, выступающего в любительских лигах Германии, улица Хирша начинается на площади Фукса – так, как и должно было быть изначально.
История, что ни говорите, всегда разбирается, кто действительно достоин, а кого – на свалку.
Жаль только, что в большинстве случаев это происходит мучительно поздно.
