Танец смерти перед нацистами, или Как играл, жил и умирал Матиас Синделар
Сегодня исполняется 123 года со дня рождения, пожалуй, первой футбольной суперзвезды.
И дело не только в том, что происходило на поле.
Матиас Синделар жил, как подобает селебрити – выгодные контракты, дружба с богемой, бизнес, казино и все новые подружки.
Лидера Аустрии знали и любили далеко за пределами Австрии, пока его страну не аннексировали нацисты, и его рай не превратился в ад.
Чемпион рассказывает историю, как футбол едва ли не впервые стал чем-то большим, чем просто спорт.
***
У убеждений, если они настоящие, всегда есть цена.
Их попросили сыграть спектакль, а не матч. Каждому объяснили отдельно – нужны 1:1 или 2:2. Победа под строгим запретом.
Так в чем же тогда проблема?!
Это был апрель 1938 года, и Германия только что аннексировала Австрию, когда Йозефу Геббельсу приспичило организовать между захватчиком и жертвой товарищеский "матч воссоединения".
Более того, он еще и приехал его посмотреть.
Давно его так не унижали.
Сначала 35-летний капитан австрийцев Матиас Синделар отказался играть в форме "Остмарк", настояв на цветах независимой Австрии. Когда же началась игра, стареющая легенда начала издеваться над слабой сборной Рейха, обыгрывая по 2-3 соперника и не забивая в пустые ворота.
Зрители сначала испуганно переглядывались, а потом начали хохотать. Над стадионом раздавалось все громче: "Австрия! Австрия!"
Геббельс и его свита побледнели.
В конце концов, после перерыва Синделар их добил – еще раз обыграл двоих и теперь попал в угол. Еще спустя минуту его товарищ Карл Сеста пробил немецкого вратаря прямо из центра поля.
Поддаваться они не собирались, поэтому матч так и закончился – 2:0.
А после свистка Синделар подошел поближе к ложе с нацистами, чтобы станцевать венский вальс.
Бумажный человечек знал, что ему этого не простят, но сделал этот выбор все равно.
***
Кто он был?
О, об этом ходило столько слухов!
Известно точно, что родители Синделара из Моравии, и прибыли в Вену еще при императоре, когда Матей, как его тогда звали, учился ходить.
Жили они в рабочем районе Фаворитен. А потом, когда началась Первая мировая, отца Матиаса убили на итальянском фронте, и в 14 лет он стал самым старшим мужчиной в семье, пошел на работу.
Кто-то говорил, что видел его помощником у механика.
Другие – что догоняли, когда он воровал из карманов богатых венцев кошельки.
Один бог знает, где правда.
В любом случае, уже в 1918 году Синделар играл в футбол за венскую Герту, и к 1924 году так прославился, что его перехватил один из крупнейших клубов города Винер Аматор – будущая Аустрия.
Уже тогда Матиас был уникальным, как ни глянь.
Первый игрок, вернувшийся на поле после травмы мениска – все благодаря гению хирурга Ханса Спицу, его горячего фаната.
Первый нападающий, не имевший ни роста, ни мощи, а только дриблинг, видение поля и передачи в 1-2 касания. Никто не играл так до Синделара, да и после него прошло лет 20, прежде чем появились последователи.
"В каком-то смысле его ноги имели свой собственный разум, и с ними все время происходило что-то непредсказуемое. Каждый гол Синделара был точной завершающей фразой, позволяющей в полной мере осмыслить историю и насладиться композицией в целом", – восторженно писал театральный критик Альфред Полгар; один из тех, кто прозвал его Der Papierene за телосложение и грацию.
Между тем для рабочих из Фаворитена он был просто "Синди" – их парнем, который вырвался.
И так вот он жил – на стыке двух миров.
***
Другого такого футболиста не было во всех 35 клубах Вены.
Межвоенная Австрия погрязла в кафкианской бюрократии и была негостеприимным местом для бедноты, пока в элитных кафе спорили о высоком лучшие умы эпохи – психолог Фрейд, драматург Шницлер, экономист Хайек, композитор Фрулинг.
Сидел там и Хуго Майсль – возможно, первый теоретик футбола, достойный слова "гений".
Он первым точно понял, как построить идеальную команду из парней, которых видел в Вене каждый день. Одна беда – Синделар все время "мешал", ведь стремился к большей свободе, импровизации.
В 1930-м Майсль плюнул и выгнал бунтаря прочь, однако через год вынужденно вернул.
"Спор был в кафе "Ринг", где Хуго загнали в тупик его друзья из числа венских интеллектуалов", – писал Дэвид Голдблатт.
Ну, и тогда же ради Матиаса Хуго придумал революционную схему 2-3-1-4, чтобы звезда отошла с позиции центрфорварда и вела игру из глубины. До этого матчи были рваными, разрывы между линиями поражали воображение. Ход Майсля впервые сделал игру плавной – и шокировал этим континент.
Их прозвали Вундертим, потому что в 1931-32 годах австрийцы одержали 14 побед подряд, в частности разбив Шотландию 5:0, Германию 5:0 и 6:0, Швейцарию 8:1.
Параллельно они завоевали Кубок Центральной Европы. В ключевом матче с Италией Синделар забил дважды, а Джузеппе Меацца – только раз.
В декабре 1932 года Австрия приехала на "Стемфорд Бридж" сыграть с непобедимой в то время Англией. В Лондоне и Вене одновременно остановились заводы и фабрики, ведь все слушали матч по радио. Майсля лондонская пресса называла "смесью импресарио, тренера и Муссолини":
"Одно его слово – и игроки уже делают то, что им не нравится".
Сам же Хуго использовал время для бесед с тренером Арсенала Гербертом Чепменом – создателем модели WM:
"Он считал, что ориентированный на оборону подход не позволяет выжать все из наших лучших талантов. А я ответил: "Слушай, Хуго, это работает. Дает результат. Мы, англичане, настолько медлительны, что это будет продолжаться годами".
В конце концов, так оно и вышло.
Да и Англия в тот день победила 4:3, ведь прагматизм почти всегда бьет эстетику.
Тем не менее, венская элита – все эти художники, писатели, философы все равно радовались. Это был их футбол и действительно их команда – плоть от плоти города.
***
Синделар со временем подружился со многими из них, стал частью тусовки.
Вне поля он был известным ловеласом, не вылезал из казино, пользуясь огромными рекламными контрактами с производителями костюмов, авто, украшений. Его знали даже в США!
Если коротко, то жил Синди красиво и дорого.
Одна только была беда – эпоха, которая его создала, на глазах уходила в небытие.
Уже в 1934-м в Австрии произошел переворот, и новый президент Дольфус ориентировался на Муссолини, а не на Францию с Британией, как раньше.
В том же 1934-м Вундертим приехал к Дуче на Мундиаль, однако в старте осталось только 5 игроков из тех, что сражались с Англией на "Стэмфорде". Герои 1920-х постарели, а новые еще не набрались опыта.
Синделар и его пасы дотянули Австрию до полуфинала, но уже там Матиасу в больное колено въехал Луис "Костолом" Монти. Пожалуй, это был первый и единственный ЧМ, где хозяевам позволяли все.
Италия хотела победить любой ценой – и получила это.
Ну, а эра Вундертим на этом де-факто завершилась.
В 1936-м Синделар еще раз выиграл с Австрией Кубок Митропы – и это был его окончательный, финальный аккорд.
***
На момент Аншлюса Синди стукнуло 35, и карьера была в основном позади.
155 голов в чемпионате, 26 голов в 43 матчах за сборную, 5 Кубков Австрии, 2 Кубка Митропы – Синди точно входил в топ-5 самых узнаваемых людей в Вене.
Конечно, нацисты сразу же обратили на него внимание.
После смерти Майсля в 1937-м Синделар стал крупнейшим футбольным авторитетом Австрии. Его дружба означала немедленную легитимизацию Аншлюса на стадионах.
К тому же, Гитлер, Геббельс и другие хотели с помощью австрийцев выиграть чемпионат мира-1938.
Наивные!
Вундертим был не только футбольным, но и культурным явлением, выросшим на радикально других идеалах. Им отказали топы – Антон Шалль, Карл Цишек, Йозеф Смистик, а Вальтер Науш – интеллектуал и полиглот, женатый на еврейке, вообще уехал в Швейцарию.
Что касается Синделара, то он не просто отказался, но и нагло игнорировал все новые порядки.
Когда многолетнего президента Аустрии Михла Шварца выгнали из клуба, Бумажный человечек заговорил при всех:
"Новый президент запретил с вами разговаривать. Но знайте, вы всегда можете положиться на меня, доктор".
Когда у знакомого еврея Леопольда Дриля отбирали кафе, Синделар пришел туда и заплатил 20 тысяч марок – даже больше, чем оно стоило, чтобы семья товарища эмигрировала подальше.
Пока везде в Вене вешали антисемитские таблички на двери, Синди у себя их снимал.
Каждый вечер половина его посетителей были евреями, которых никто другой не хотел принимать.
И тот танец...
Матиас не красовался и не набивал цену, а просто продолжал жить и играть по своим правилам. Не поддался страху, не предал себя.
***
Ясно, это не могло длиться долго.
Уже 23 января 1939 года друг заметил, что Синди давно не выходит на улицу.
Когда он выбил дверь его квартиры на Аннагассе, что в центре Вены, Матиас уже лежал мертвый в постели вместе со своей последней пассией Камилой Кастаньолой – считается, что еврейкой.
Официальная версия – отравление угарным газом. Якобы кастрюля с молоком перевернулась, погасив пламя.
Конечно, в это никто не поверил.
Расследование, если его можно так назвать, длилось 2 дня, и дело закрыли.
А уже в 2003-м в фильме BBC друг Синделара Эгон Ульбрих рассказал о подкупе чиновника, регистрировавшего смерть, чтобы тот признал ее несчастным случаем, и Матиасу устроили государственные похороны. Иначе его бы вообще записали в самоубийцы и похоронили анонимно.
Когда Синди хоронили, на улицы вышли более 20 тысяч человек – и многие с австрийскими флагами. Как писал потом Робин Штаммер: "Это был первый и последний митинг Вены против нацистов".
Далее, вплоть до 1945 года, была одна тьма.
Как и везде в пределах своей страшной империи, в Австрии гитлеровцы запустили конвейер смерти.
У человека всегда есть выбор – и Матиас сознательно решил не видеть этих ужасов.
Какой еще футбол? Он существует вне политики только пока вы сами в это верите, а Синди был слишком умен, чтобы верить в бред.
"Добрый Синделар ушел за городом, ребенком и гордостью которого он был. Он был настолько неразрывно связан с Веной, что должен был умереть именно тогда, когда это произошло", – написал Полгар в некрологе, который напечатали уже в новой, свободной Австрии.
Где-то жаль, что Бумажный человечек ее не увидел, она бы ему понравилась.
Но с другой стороны, настала бы свобода вообще, если бы смелые, ценностные люди не рисковали ради нее жизнями? Если бы закрыли глаза и приспособились, как большинство?
То-то и оно.
И к огромному сожалению.
