Квоты на Кубке мира, новые тренеры и вызовы военного времени: большое интервью с президентом ФБУ Иваном Крулько

Украинский биатлон вступает в новый олимпийский цикл, который сопряжен с непростыми вызовами. Война продолжает влиять на подготовку спортсменов, страна лишилась части спортивной инфраструктуры, а смена поколений в сборной заставляет искать новые кадровые решения. В то же время перед командой стоят конкретные задачи – возвращение квоты 5+5 на Кубке мира, развитие молодых биатлонистов и повышение конкурентоспособности на международной арене.
Какие перспективы у нынешнего состава сборной? Кто из молодых спортсменов может заявить о себе на высшем уровне? Как меняется тренерская система, где Украина планирует развивать биатлонную инфраструктуру и на что рассчитывает Федерация в ближайшие годы?
О подготовке к сезону, кадровом резерве, работе тренеров, международной деятельности и принципах, на которых должно строиться будущее украинского биатлона, "Чемпион" поговорил с президентом ФБУ Иваном Крулько.
– С какими ожиданиями и трудностями украинский биатлон подходит к новому сезону? Есть ли основания для оптимизма?
– Мы планомерно готовимся к сезону, но война, безусловно, влияет на подготовку. Вопрос с финансированием из государственного бюджета тоже сказывается, но мы решаем все проблемы, задействуем все возможные ресурсы для того, чтобы наши сборные имели возможность подготовиться к сезону. Всё, что должна делать федерация, мы выполняем на 100%. Я не вижу никаких моментов, которые с организационной точки зрения могли бы негативно повлиять на подготовку к сезону. Есть ли оптимизм? Безусловно, он есть. Если оптимизма нет, то нечего этим заниматься. Я считаю, что у нас достаточно мотивированные спортсмены. У нас изменился тренерский состав: в национальную команду пришли молодые тренеры. Да и, в принципе, у нас по всей вертикали тренерские составы изменились, и поэтому есть все основания полагать, что результаты должны улучшиться. Задачи на сезон поставлены перед тренерами и понятны: нам нужно восстановить квоты, которые мы потеряли в прошлом сезоне – это во-первых. А во-вторых, что самое главное, – мы очень хотим, чтобы спортсмены радовали нас пьедесталами.
– Главная задача на сезон – возвращение квоты в 5 спортсменов?
– Квоты – это важная задача, поскольку она расширяет наши возможности, увеличивая количество спортсменов, которые могут одновременно участвовать в соревнованиях. Сейчас у нас квота составит 4+4 (в женских и мужских спринтерских и индивидуальных гонках – Прим.) на Кубке мира, но нам нужно вернуть квоту 5+5. Тогда мы сможем больше тестировать молодежь и давать ей возможность стартовать на самом высоком уровне.
– Осенью мы услышали о финансовых трудностях сборной, из-за которых пришлось корректировать подготовку и даже обращаться за помощью к IBU. Был ли период, когда вы понимали, что некоторые планы придется отменять из-за нехватки денег?
– У нас каждый год возникают разные трудности, но мы не спешим об этом рассказывать прессе. Поэтому то, что произошло в этом году, несколько "раздулось". Появился такой инсайд –, об этом написал один из Telegram-каналов. После этого меня начали расспрашивать журналисты, обращались к нам с этим вопросом, и я выступил публично, чтобы развеять все домыслы. Но ничего сверхнеобычного не произошло.

Я стал президентом федерации в ноябре 2022 года, когда уже шла война, и все эти годы у нас были очень сложные бюджеты. Мы тесно сотрудничаем с IBU и спонсорами, чтобы не использовать только средства госбюджета на подготовку, а также привлекать другие средства. Поэтому и на этот раз один из сборов, который нам был очень нужен, был профинансирован IBU. Но все эти годы мы очень тесно сотрудничаем с Международной федерацией биатлона, и мы благодарны за помощь, которую они нам оказывают. Поэтому в этом не было ничего экстраординарного. Если бы не произошел этот информационный "вброс", то, наверное, мы бы об этом сейчас не говорили.
– Но была информация, что Оксана Хвостенко не смогла поехать на зарубежный сбор с командой...
– Это не так. Она могла поехать. Это был сбор в Оберхофе, который финансировался за счет средств IBU. Там было ограничение – 15 человек, то есть вместе с тренерским штабом и спортсменами. И Хвостенко, как старший тренер нашей национальной сборной, входила в эту квоту. Но она приняла для себя решение, что лучше ей остаться с частью молодых спортсменок на сборах в Сянках и дать возможность ещё одной спортсменке поехать в Обергоф. То есть она считала, что на сборах в Обергофе тренеров, которые поехали, было достаточно для обеспечения подготовки. Считаю ли я, что так и должно быть? Нет, не считаю, потому что на самом деле главный тренер должен всегда быть с командой. Мы на эту тему разговаривали, но это было решение Оксаны Хвостенко. В итоге сборы состоялись, всё прошло по плану.
– Дмитрий Пидручный после 10 лет сотрудничества с Юраем Санитрой вернулся к тренировкам вместе с командой. Насколько сложно было найти правильное решение в этой ситуации?
– Санитра был главным тренером сборной Украины 8 лет. Мы благодарны ему за годы совместной работы. После того, как мы прекратили с ним сотрудничество в качестве главного тренера, шла подготовка к олимпийскому сезону. И тогда у нас вместе с Дмитрием Пидручным возникла идея не менять тренера до конца олимпийского цикла. Мы рассмотрели эту возможность, посчитали, насколько мы сможем это "потянуть", ведь это дополнительные расходы. Но учитывая наше уважение к Юраю и его многолетнюю работу, мы предложили ему достойные условия сотрудничества. И смогли удовлетворить, по сути, запрос нашего ведущего спортсмена. Поэтому к олимпийскому сезону они готовились в такой мини-группе. Так поступают спортсмены высокого уровня в разных командах – в этом нет ничего уникального. Мы пошли на этот шаг, а затем, когда Олимпиада прошла и у нас сменился тренерский состав, Дмитрий продолжил работать в команде.

В мужской сборной, которую тренирует Сергей Семенов, очень хорошая атмосфера и взаимодействие. Мне импонирует, как они готовятся к сезону и как вообще у них происходит общение, потому что у меня была возможность побыть с ними и на сборах, и в неформальной обстановке. Если это принесёт результат, на что мы очень надеемся, то это значит, что всё хорошо. Очень важно, что Дмитрий сейчас работает с командой, потому что он наш единственный чемпион мира за все годы независимости среди мужчин, и его опыт неоценим. Дмитрий должен передавать его молодёжи, которая тоже должна стремиться к такому уровню.

– Кто был инициатором того, чтобы Дмитрий Пидручный продолжил карьеру после Олимпиады-2026?
– Мы в одной команде украинского биатлона. Я хотел, чтобы Дмитрий продолжил спортивную карьеру. У него еще есть силы для этого. Есть немало примеров, когда пожилые биатлонисты показывали высокие результаты. Поэтому Пидручный видит смысл продолжать. Я рад этому и буду максимально поддерживать его, чтобы он выступал на высоком уровне столько, сколько сможет. Но, безусловно, всегда должен соблюдаться спортивный принцип. Если бы он почувствовал, что его "поджимает" молодежь... Пока что такого нет. Он занимает своё место, является одним из лидеров команды. При этом я рад, что Мандзин подтягивается и создает хорошую конкуренцию.
– Вы упомянули, что в мужской команде очень хорошая атмосфера. Сразу же возникает вопрос: а как обстоят дела в женской команде? Там дела идут сложнее?
– В женской команде царит рабочая атмосфера, но там, безусловно, продолжается притирка. Я буду здесь откровенен. Посмотрим... Я хочу всё проанализировать по ходу сезона. У нас всегда есть особенности с личными тренерами. Понимаете, наша система сильно отличается от той, что работает в топовых зарубежных командах. Во-первых, у них есть где тренироваться, тогда как в Украине возможностей для этого значительно меньше. В том числе из-за особенностей нашего климата. У нас просто нет даже таких высот, где мы могли бы проводить сборы. А в альпийских или скандинавских командах с этим проблем нет.
Кроме того, у нас пока нет системы, при которой спортсмены в основном тренируются в своих клубах, а в национальную сборную попадают по результатам отбора. Возможно, когда-нибудь мы к этому придем, но чтобы это заработало, нужны время и огромные ресурсы. Ведь биатлон в Украине не является коммерческим видом спорта. В европейских странах клубы зарабатывают, а у нас пока об этом есть только идеи и разговоры. В Украине клубная система эффективно функционирует разве что в футболе, да и то с большими трудностями в условиях войны. Но даже в футболе лишь один-два клуба выходят в "ноль", остальные же являются дотационными и держатся за счёт владельцев клубов или спонсоров.
Поэтому у нас действует другая система, когда команды выезжают на сборы и работают в расширенном составе, чтобы больше "накатить" молодежи. Но есть и свои особенности. Например, сестры Меркушины хотят тренироваться со своим отцом. К нам присоединился тренер Вилле Маунуксела из Финляндии. Кроме того, Оксана Хвостенко ранее тренировала юниорскую сборную и делала это очень успешно, ведь наши юниоры показывали хорошие результаты и завоевали в прошлом сезоне рекордные для Украины 6 медалей на юниорском чемпионате мира. Бесспорно, она к тем юниоркам, которых воспитала, относится почти как к родным детям. Поэтому некоторое время она будет мыслить в этих категориях.
Я считаю, что Хвостенко – одна из самых перспективных тренерок Украины. Мы работаем над тем, чтобы воспитать новую плеяду тренеров, ведь с этим у нас тоже огромные проблемы. Поэтому этот переход требует времени. И поскольку мы вступаем в новый олимпийский цикл, мы рискуем и даем время на адаптацию, понимая, что оно необходимо для закладки фундамента и смены поколений – чтобы в будущем восстановить те высокие позиции, на которых мы привыкли видеть наших биатлонисток.

– Как появился вариант с Маунукселой? И почему украинская тренерская система отстает от зарубежной?
– Найти высококлассного тренера для национальной сборной – дело очень сложное. На это есть несколько причин. Во-первых, очереди желающих работать в Украине нет. Во-вторых, биатлон с каждым годом становится все дороже, в том числе растут и контракты для иностранных специалистов, ведь специалистов высокого уровня не так много. Все они пользуются спросом и поэтому могут выдвигать высокие требования, которые для украинских реалий являются непосильными. Поэтому предстояла очень сложная работа: я провел десятки переговоров с большим количеством иностранных специалистов. Некоторые нам не подошли, некоторые отказались. Некоторые отказали в последний момент, когда контракт уже был готов и с нашей стороны подписан. Но мы всё-таки хотели специалиста по физической подготовке и технике – это был основной запрос. Поэтому я рад, что у нас появился Маунуксела. Несмотря на молодой возраст, он очень опытный профессионал, был главным тренером финской женской лыжной сборной. Его подход к тренировочному процессу и взаимоотношениям со спортсменами вызывает уважение. Поэтому это хороший выбор. Безусловно, всё покажут только результаты, ведь это единственный критерий, по которому мы можем судить.
Что касается второй части вопроса, то нельзя сказать, что у нас плохая школа биатлона. Однако она во многом основывалась на советском подходе. Как показывают опыт и результаты европейских стран, мы должны отходить от советского подхода и перенимать лучшие современные практики. Их в Украине не перенять, если в штате не будет таких специалистов. Поэтому сочетание украинских и иностранных тренеров может дать результаты.
– Кого из молодых спортсменов вы считаете потенциальным открытием ближайших нескольких лет в составе украинской сборной?
– У нас есть очень перспективная молодежь в возрасте 14–15 лет. Я надеюсь, что эти "мини-звезды" ярко засияют. Если говорить о тех, кто в сборной, то, на мой взгляд, Мандзин должен стать лидером команды. Для него этот сезон должен стать шагом вперёд, ведь у Виталия есть мотивация и амбиции. В нём чувствуется желание побеждать, и поэтому я очень сильно болею за Мандзина, чтобы у него всё получилось.
Богдан Борковский – это тоже юниор, которому мы дали возможность проявить себя в прошлом сезоне. Есть Сергей Супрун, которому нужно расти и пробиваться в основной состав. Он прекрасный снайпер. Есть Аксюта, который также может показывать результат.
Если говорить о женщинах, то у нас там очень молодая команда будет участвовать в гонках Кубка мира и Кубков IBU. Кристина Дмитренко, Елена Городная, Дарья Чалик, Ксения Приходько – молодые спортсменки. Александра Меркушина в прошлом сезоне выиграла чемпионат мира среди юниоров, а Татьяна Тарасюк – малый хрустальный глобус в спринтерских гонках. Поэтому, безусловно, мы возлагаем на них надежды. Условия созданы, дальше всё зависит от них.

– Вы упомянули о Кристине Дмитренко. Она действительно молода, ей 27 лет. Но 10 лет назад, когда ей было 16, она завоевала золото на Юношеских Олимпийских играх. Несмотря на это, на Кубке мира она дебютировала только в 24 года. Для сравнения: Магдалена Нойнер в этом возрасте уже выиграла всё и попрощалась с биатлоном…
– Я считаю, что в стремлении западных стран ограничить количество международных соревнований на юниорском уровне есть своя логика. И они даже не участвуют в них, потому что, по их мнению, это слишком рано и может "загонять" спортсменов. Наша система на уровне министерства, которую тоже нужно менять, заключается в том, что финансирование любой федерации зависит от медалей, которые завоевывают юниоры. Поэтому молодым спортсменам тоже приходится работать на полную. Очень часто бывает так, что они просто перегорают. После того, как у Кристины произошёл взлёт, последовал определённый спад, который длился довольно долго. Когда я уже был президентом федерации, Кристина ещё выступала на Кубке IBU. Был момент, когда Министерство приняло решение, что мы не поедем на последний отрезок сезона, который проходил в Канаде и США, потому что далеко и дорого. Я настоял, чтобы мы не пропустили этот этап. Кристина туда поехала и завоевала там первую индивидуальную медаль на взрослом уровне. И именно эта "бронза" помогла ей выбраться из психологической ямы. Уже в следующем сезоне Кристина была бессменным членом национальной сборной и выступала на Кубке мира. Кристине ещё предстоит прогрессировать, но вы правы, что спортивная карьера спортсмена очень коротка.
А могут ли быть такие самородки, как Магдалена Нойнер? Могут, но это не правило, а скорее исключение. У нас, возможно, тоже появятся такие звездочки, которые когда-нибудь в 17 лет будут удивлять всех. Одну такую я вижу в перспективе.
– Из-за войны украинский биатлон теряет не только спортивную инфраструктуру, но и детей. Мы знаем, что многие из самых титулованных украинских биатлонистов были именно из Черниговской и Сумской областей – это регионы, где сейчас ведутся боевые действия. И понятно, что там дети не могут нормально тренироваться. Можно ли оценить, насколько эта потеря будет болезненной?
– Это потеря не только для биатлона. Это большая демографическая проблема для всей нации, когда миллионы украинцев оказались за границей. Потому что уехали в основном молодые люди, которые могли бы принести пользу Украине в различных сферах жизни.
Но наши героические тренеры и дети, живущие в прифронтовых регионах, умудряются продолжать заниматься биатлоном. У нас тренировки проходят и в Шостке, которая находится недалеко от границы с Россией, и в Черниговской области. Безусловно, постоянные тревоги очень сказываются, но дети приходят и продолжают тренироваться даже на разрушенной инфраструктуре черниговской олимпийской базы. Там установлены временные домики, которые заменяют собой базу. И я благодарен, что тогда нам удалось приобрести и установить некоторое количество оборудования.

Но нам нужно, не разрушая то, что есть, строить новое. Поэтому Карпатский район должен стать основным местом, где будет развиваться биатлон. Потому что там, все-таки, есть другие географические возможности и больше снега зимой, что позволяет качественно тренироваться. И мы над этим очень активно работаем, насколько можем.
Сейчас в Закарпатской области, недалеко от Мукачево, частный инвестор строит небольшой горнолыжный курорт и выразил желание построить там биатлонную трассу. Мы ему помогаем всем, чем можем – не только советами. Когда он достроит курорт, будем проводить там сборы, чтобы он получал от этого определённую прибыль. По возможности я с большим удовольствием буду тратить в Украине средства, которые мы должны были бы потратить где-то на зарубежных сборах.
Посмотрите сейчас на сборные некоторых стран. На США, на Словению. Сколько там спортсменов из лыжных гонок перешло в биатлон? Аннамария Лампич выиграла все, что можно, в лыжных гонках и перешла в биатлон, потому что это более коммерческий вид спорта, здесь спортсмену можно больше заработать. У нас такой возможности нет. Наши биатлонисты приезжают на чемпионат Украины по беговым лыжам и там всё выигрывают. Здесь у нас наблюдается определённый провал, потому что некого привлекать из смежных видов спорта.
– Ваш предшественник, Владимир Бринзак, практиковал привлечение россиян, так называемых "этнических украинцев", которые преграждали путь нашим молодым биатлонистам. Это была ошибка?
– Владимир Бринзак – великий человек для украинского спорта. Олимпийская золотая медаль, которую завоевала наша четверка, стоила больших усилий. В этой четверке были Пидгрушная, Джима и две сестры Семеренко – все из Украины. Поэтому нужно оценивать по результату. К тому же существует определенное давление – со стороны болельщиков, прессы. Это давление приводит к тому, что ты начинаешь искать быстрые решения для достижения результата.

В России гораздо больше молодежи занимается биатлоном. Это связано с тем, что, например, в Ханты-Мансийске, если не встанешь на лыжи, то до школы не доедешь. У нас ты ищешь детей и вытворяешь всякие кульбиты, чтобы привлечь их в биатлон, а там это происходит более естественным образом. Подавляющее большинство молодых людей, которые там появлялись, никуда не попадали. И российские тренеры выходили и предлагали своих спортсменов. В европейских странах эта практика тоже существует. Французы выступают за Бельгию, например. Новозеландец Кэмпбелл Райт выступает за США и добивается там успеха. Легионеры есть в разных видах спорта.
Сейчас, когда Россия является нашим врагом, мы смотрим на это с одной стороны. А до начала агрессии на это сотрудничество смотрели по-другому. Кстати, те натурализованные биатлонистки, которых в первый день вторжения просто вытолкнули из Украины – та самая Екатерина Бех, Анастасия Рассказова и другие – были перспективными спортсменками, но в этой ситуации им продолжать выступать за Украину было невозможно. Потому что выбор был сделан, к сожалению, не в пользу того, чтобы остаться в Украине. Я всё же придерживаюсь философии, что нужно полагаться на свои силы и терпеть. Чтобы воспитать биатлониста, нужно 10 лет. Чтобы он или она пришли ребёнком и достигли каких-то результатов. Мы должны находить способы поиска этих талантов в Украине и формировать из них ядро будущих побед.
– Был, кстати, момент с Юлией Журавок, которая сейчас неожиданно оказалась в России и работает там тренером. Она жалуется, что хотела возобновить карьеру и выступать за Украину...
– Когда мне пришлось возглавить федерацию, Юлия Журавок уже не выступала в сборной Украины. Были ли такие разговоры? Были, но они ни к чему не привели, потому что наличие гражданства страны-агрессора недопустимо для того, чтобы человек мог выступать за сборную Украины. На этом вопрос исчерпан.
– А как вы узнали о наличии паспорта?
– Ну, я уже не помню, узнал.
– Это очень интересный момент. То есть человек же выступал столько лет за Украину, хотя, вероятно, на тот момент уже имел российское гражданство...
– А сколько у нас украинских граждан, которые тем или иным образом имели двойное гражданство? В том числе тех, кто имел российское. Кто-то имеет украинское и польское, кто-то – украинское и венгерское. Такова жизнь – она складывается по-разному. Кто-то выходит замуж... Но проблема в том, что из российского гражданства выйти нельзя. Некоторые люди, которые много лет имеют вид на жительство в Украине и хотят получить гражданство Украины, не могут этого сделать, поскольку условием для получения является выход из российского гражданства. А выйти из российского невозможно. Потому что когда ты обращаешься в российские консульства, заявление просто не рассматривается.
– Вы возглавляете федерацию уже 4 года. Если вернуться к началу вашего президентства, были ли какие-то решения, которые вы хотели бы принять иначе?
– Это довольно философский вопрос. Я всегда ориентируюсь на то, что можно сделать в будущем. Но, безусловно, мы все ошибаемся. Поэтому, наверное, что-то можно было бы сделать лучше, больше. Есть некоторые бюрократические препятствия. Я, например, хотел бы сделать больше для подготовки к восстановлению Черниговской базы, но есть препятствия. Я очень хотел бы, чтобы Министерство обороны начало восстанавливать базу в Тисовке. Но сейчас ситуация такова, что бюджет имеет очень серьёзные ограничения и все средства идут на оборону, на фронт. Поэтому спорт финансируется по остаточному принципу, особенно инфраструктура.
Даже в мою инициативу по проведению уроков биатлона в украинских школах никто не верил. А сейчас у нас десятки школ по всей Украине участвуют в этом, и некоторые дети на юношеских чемпионатах Украины что-то выигрывают, на всеукраинских соревнованиях.

Второй момент – нужно ли нам готовить детей в школах к культуре обращения с оружием, уметь стрелять? Нужно. Такова судьба Украины – стать форпостом восточного фланга НАТО и демократической Европы. А если так, то все должны уметь защищать себя и свою страну. Начинать это нужно со школы, и я очень рад, что эта программа набирает обороты.
– У вас были выборы в Исполком IBU, которые вы проиграли. Что, по вашему мнению, помешало? Не является ли это свидетельством того, что украинский биатлон теряет свои позиции на международной арене?
– Во-первых, к сожалению, ни разу представитель Украины не входил в Исполнительный комитет IBU. Я считал, что это несправедливо, потому что Украина всё-таки биатлонная нация. И именно это стало причиной, по которой я принял решение баллотироваться. В том числе мы можем быть полезны, передавая свой опыт. На конгрессе IBU мы получили награду как лучшая федерация в мире по развитию массового биатлона.

Является ли трагедией то, что не выбрали? Нет, это нормально. 21 страна проголосовала за представителя Украины. Мою презентацию высоко оценили. В том числе играют роль определенные моменты, как на "Евровидении", когда страны голосуют за то, какой флаг ты несешь? Соседи голосуют за соседей, друзья – за друзей. Есть, например, балканские страны. У них 9 голосов. В некоторых из них может не быть ни одного биатлониста, но один голос у них есть. Но это демократия. И они как раз всегда голосуют очень организованно и за своих. Плюс есть гендерная квота, согласно которой должны быть представители разного пола. Это тоже влияет, потому что создает иной вид конкуренции. Поэтому я не считаю это проблемой.
Ключевая задача, которую я перед собой ставлю, – не допустить возвращения россиян в биатлон. К сожалению, МОК в значительной степени лоялен к России и предпринимает различные меры для того, чтобы российские спортсмены так или иначе выступали. Так было и на прошлой Олимпиаде, и сейчас эта тенденция становится ещё более заметной.
Что касается сотрудничества с IBU, то оно прекрасное и с новым руководством будет только укрепляться. С предыдущим тоже – Олле Далин был невероятным руководителем IBU, я ему благодарен за годы совместной работы.

– Представим, что через 10–20 лет вы уже не будете президентом ФБУ. Как бы вы хотели, чтобы спортсмены вас вспоминали? Не в контексте результатов, а именно как человека, который отвечал за украинский биатлон?
– Сколько лет вы сказали? 10?
– 10-20. Бринзак возглавлял ФБУ около 25 лет…
– Я не думаю, что эти большие цифры могут касаться меня. Я буду работать в биатлоне ровно столько, сколько буду полезен. Если почувствую, что кто-то может нести это знамя лучше меня, то с удовольствием уступлю должность и стану исключительно болельщиком.
Как бы я хотел, чтобы обо мне вспоминали? Я стараюсь придерживаться принципа справедливости: у меня не должно быть личных симпатий или антипатий. Даже те люди, которые могут быть против меня... Когда я в прошлый раз баллотировался на выборах президента ФБУ, ко мне относились с определенным скептицизмом, потому что я политик и не человек, связанный с биатлоном с пеленок, а был болельщиком. Мол, помогал, ладно, но каким он будет функционером? За эти четыре года многие смогли убедиться, каким я могу быть как менеджер. Но я никого из биатлона не "выгнал". Я, наоборот, всех объединил и ни одного из руководителей федерации, независимо от того, как они голосовали, не выгнал из биатлона. Я стараюсь аргументировать свою позицию и дать каждому шанс, влиять, если вижу несправедливость – это моя функция. Если меня таким запомнят, то я буду счастлив.
За этот период мы открыли 7 школ биатлона. У нас появляются новые школы в Карпатском регионе, мы там находим местных детей. Этот переход очень болезненный и непростой, но если мне удастся его реализовать в течение следующего срока полномочий и меня запомнят как человека, который всё-таки смог построить новую инфраструктуру для дальнейшего развития биатлона, это станет для меня поводом для гордости.