Спасал евреев от Холокоста, Италию — от гражданской войны. Жизнь и подвиги легендарного Джино Бартали
7 июня 1936 года, ровно 90 лет назад, в Милане завершилось 24-е издание велогонки Джиро д'Италия, которая к тому времени уже приобрела культовый статус. Ее победителем стал Джино Бартали – всего лишь 21-летний юноша, который до этого уже громко заявил о себе всему велосипедному миру, а после этого успеха стал кумиром всей Италии.
Бартали суждено было стать одним из величайших велогонщиков всех времен, однако еще ярче было его величие не спортивное, а человеческое. Сегодня мы расскажем историю настоящего Титана, легенды, ставшей моральным компасом для миллионов, чемпиона, чье наследие простирается далеко за пределы мира спорта.
***
Детство в Тоскане
Джино Бартали родился 18 июля 1914 года в Понте-а-Эма – маленьком аграрном городке в Тоскане, недалеко от Флоренции. Он был третьим из четырёх детей в семье Торелло и Джулии. Родители были небогатыми и зарабатывали на жизнь тяжелым трудом в сельском хозяйстве. А еще — они были очень религиозными и в том же духе воспитывали своих детей. В маленького Джино прочно заложили веру в Бога и стойкие моральные принципы. Ни первому, ни второму он никогда в жизни не изменял. Ни при каких обстоятельствах.
С раннего детства Бартали, вместе со старшими сестрами и младшим братом, помогал родителям в работе, что прочно заложило в его голову еще один жизненный принцип: талант талантом, а без тяжелого труда достичь чего-то в жизни невозможно.
Когда Джино исполнилось 11 лет, пришло время получать полноценное образование, а ближайшая школа была во Флоренции. Вся семья скинулась деньгами, чтобы купить мальчику велосипед, на котором он бы ежедневно добирался до школы и обратно. Это была любовь с первого взгляда. Ежедневные поездки во Флоренцию и обратно в Понте-а-Эма по живописным тосканским холмам формировали будущего суперчемпиона. А все свое свободное время Джино уделял ремонту и совершенствованию своего железного коня.
Первые победы
За 2 года Бартали стал настоящим мастером в работе с велосипедами и решил превратить свое увлечение в ремесло. В возрасте 13 лет Джино устроился на работу в местную веломастерскую. Ее владелец, Оскар Казамонти, быстро понял, что перед ним нечто гораздо большее, чем начинающий автомеханик. Он видел в юноше талант и впечатляющие физические данные, и всячески поощрял его участвовать в любительских велогонках.
Сам Джино был безмерно рад. 1920-е годы — это эпоха доминирования в мировом велоспорте легендарного Альфредо Бинды, первого гонщика, выигравшего Джиро д'Италия 5 раз. Он был кумиром Бартали, юноша мечтал пойти по его стопам и крепко ухватился за шанс стать велогонщиком.
Впоследствии к Джино пришли первые успехи. А заодно – и первые разочарования. В 1931 году он выиграл одну из престижных местных любительских гонок, Il Gran Premio degli Aspiranti, однако победы его лишили. К участию допускались только юноши не старше 17 лет, а Бартали отпраздновал свой 17-й день рождения накануне гонки.
После обидной дисквалификации Джино расплакался, хотя позитива в тот день, на самом деле, было больше. Бартали громко заявил о себе, а дисквалификация после первой победы расценивалась как хороший знак: с аналогичного инцидента в свое время начинался и путь кумира Джино, Альфредо Бинди.
Но Il Gran Premio degli Aspiranti была лишь началом стремительного взлета Бартали. С каждым годом успехов становилось все больше. 1934 год, последний среди любителей, принес ему 15 побед в 33 гонках. Впрочем, были и неприятные моменты. 24 марта во время любительской гонки в Гроссетто Джино тяжело упал на финишной прямой и потерял сознание. Прийти в себя удалось только через 18 часов, и первое, что захотел сделать Бартали, — это подать протест на запрещенный маневр соперника, который его толкнул. После того падения у юного гонщика на носу остался заметный шрам, который для него всегда служил напоминанием о том, насколько опасным может быть велоспорт.
В любом случае, было понятно, что юношеский и любительский уровни Джино уже перерос. Он понимал это и сам, и в 1935 году заявился на Милан – Сан-Ремо как свободный гонщик без команды – в те времена это было довольно распространенной практикой. На Джиро даже существовал отдельный зачет для гонщиков без команд.
Впрочем, если выступать и доезжать до финиша без команды было возможно, то бороться за высшие места – крайне трудно. Однако на Милан – Сан-Ремо 20-летний Бартали сумел удивить всех. Он попал в группу лидеров из 4 гонщиков, которую сформировал вокруг себя легендарный Леарко Гуэрра.
Именно эта группа и разыграла победу. Юный Бартали не обладал мощным финишным спринтом и занял лишь 4-е место. Сам Гуерра стал вторым, уступив Джузеппе Ольмо — имя, которое мы сегодня еще вспомним.
Такой впечатляющий дебют 20-летнего Джино не мог не привлечь внимание профессиональных команд, и Бартали быстро подписал контракт с командой Frejus. И они об этом не пожалели. В первый же сезон – титул чемпиона Италии в групповой гонке (прервал пятилетнее доминирование все того же Гуэрры), третье место на Ломбардии, победа в общем зачете Тура Страны Басков. А еще — блестящий дебют на Джиро: победа на этапе до Аквилы, в горном зачете и седьмое место в генеральной классификации.
Сам Джино, который всегда отличался максимальной скромностью, признавался, что вполне мог на дебютной Джиро даже побороться за победу, однако работал на капитана команды Джузеппе Мартано, который в итоге стал вице-чемпионом. Все свои призовые, заработанные на дебютной Джиро, Бартали поровну разделил между партнерами по команде – себе оставил лишь премию за победу на этапе.
Несмотря на такое отношение к партнерам по команде и усердную работу на лидера, Бартали в Frejus не слишком ценили. Молодого неопрофи, подписанного в разгар сезона, воспринимали как мальчика на побегушках: пока партнеры по команде уже отдыхали после гонки, Джино был вынужден самостоятельно ремонтировать свой велосипед.
Тем не менее, Бартали заявил о себе всему велосипедному миру, и было очевидно, что 21-летний талант заслуживает большего, чем такое отношение и такая команда. Перед Джино открывается возможность, о которой он мечтал: его приглашают лучшие команды той эпохи, Legnano и Bianchi. Бартали выбирает Legnano, и выбор здесь был очевиден. Здесь и зарплату больше предложили, и предоставили возможность выступать вместе со своим кумиром, Альфредо Биндой, а также неоднократно уже упомянутым выше Гуэррой.
Впрочем, обе звезды Legnano на тот момент уже были 33-летними ветеранами, пик карьеры которых остался позади. В конце концов, для Бинды 1936 год станет последним в карьере — он проведет лишь одну гонку. А перед Бартали открывались возможности не просто возить бачки своему кумиру, а быть капитаном звездной команды.
В Legnano рассматривали Джино именно как преемника Бинды, а Гуэрра всячески выражал веру в новичка команды и готовность помогать ему в нужные моменты. И Бартали сразу же начал оправдывать надежды команды. На Джиро д'Италия раннее лидерство в общем зачете захватил блестящий однодневщик Джузеппе Ольмо из все той же Bianchi – еще одна восходящая звезда. В его послужном списке на тот момент, кроме победы на Милан – Сан-Ремо, также было золото Олимпиады-1932 в командной гонке и часовой рекорд на треке.
Относительная простота стартовых этапов позволила Джузеппе одержать три победы и провести 4 дня в розовой майке лидера. С каждым днем претензии Ольмо на успех в общем зачете становились все более реальными.
Однако на 9-м этапе гонщики должны были финишировать в Аквиле – счастливом месте для Бартали, которое в прошлом году принесло ему первую в карьере победу на этапах Джиро. И Джино снова побеждает, при этом просто деклассируя соперников: более 6 минут преимущества над всеми преследователями.
Бартали перехватил розовую майку лидера и не отдал ее никому вплоть до самого финиша в Милане, под конец многодневки добавив еще две победы на этапах и вторую подряд майку короля гор. Новая звезда велоспорта родилась, а Джино в 21 год мгновенно стал кумиром всей страны. Блестящий сезон он завершил победой на Ломбардии. Для Бартали это был первый выигранный Монумент – хотя такой категории на тот момент еще не существовало.
Слава, внезапно обрушившаяся на Джино, не вскружила голову 21-летнему юноше. Бартали остался все тем же простым и скромным парнем из аграрной Тосканы, который ни на мгновение не забывал, что путь к успеху лежит через тяжелый труд.
А еще – Джино оставался убежденным католиком. Партнеров по команде его привычки сначала удивляли. Перед каждым приемом пищи Бартали непременно молился, а любая ругань и нецензурные слова товарищей по команде моментально выводили его из себя. За это Джино быстро получил прозвище "il Pio" – благочестивый.
Впрочем, выдающаяся карьера Бартали могла оборваться на самом взлете. Младший брат Джино, Джулио, также занимался велоспортом и в 1936 году погиб на одной из гонок. Мать умоляет сына бросить велоспорт. Сам Бартали также потрясен смертью брата и впадает в депрессию – о велосипеде он даже слышать не хочет.
Джино отправился в горы, где провёл месяц в одиночестве – о его местонахождении знала только сестра. После того, как Бартали вернулся, Гуэрра и один из друзей Джино долгое время уговаривали его вернуться в велоспорт. И им это всё-таки удалось.
Возвращение не было легким. На восстановление боевой формы ушло немало времени, тем более что Бартали весной еще и заболел воспалением легких – и это в то время, когда антибиотиков еще не существовало. К старту Джиро "il Pio" подошел, не проведя ни одного гоночного дня в сезоне. Но все это Джино не помешало – несмотря на предостережения медиков, он вышел на старт.
В 1937 году Бартали во второй раз подряд выиграл Джиро. На этот раз его главными соперниками были гонщики бывшей команды Джино, Frejus — Джованни Валетти и Энрико Молло. Впрочем, в 1935 году, когда сам "il Pio" начинал карьеру в Frejus, их в этой команде ещё не было. Если годом ранее первая победа Бартали была одержана в напряженной борьбе, то на Джиро-1937 он доминировал. 4 победы на этапах, третья подряд майка горного короля, а в общем зачете проиграть Джино менее 15 минут сумел лишь Валетти: "всего" 8 минут и 18 секунд отставания.
В том году Джиро впервые в истории заехала в Доломитовые Альпы, и Бартали стал настоящим их королем. На 16-м этапе до Мерано он совершил легендарное победное соло: атака за 107 км до финиша и итоговое преимущество более чем в 5 минут над тройкой гонщиков Frejus, которые совместными усилиями не смогли ничего поделать с Джино.
Бартали стал настоящим доминатором итальянских гонок, однако за рубежом многими все еще воспринимался как локальная звезда: Джино еще не доказал свою силу на французских и бельгийских дорогах. Сам "il Pio" хотел заткнуть скептиков и в том же 1937 году впервые отправился на Тур де Франс, пообещав, что выиграет "Большую петлю" в память о Джулио.
С первого раза не получилось. На ранних этапах Тура Бартали проиграл около 10 минут. Его уже поспешили списать со счетов, однако Джино вернулся – так, как умел только он. Несколько блестящих выступлений подряд увенчались красивой победой на горном этапе до Гренобля, которая позволила Бартали перехватить желтую майку лидера.
Впрочем, Джино провёл в ней всего один день. На следующем горном этапе до Бриансона на спуске с одного из перевалов перед Бартали упали два гонщика – Франческо Камуссо и Жюль Росси. Бартали споткнулся о них и на огромной скорости упал в реку с трёхметровой высоты.
Раны колена и руки, сильный ушиб грудной клетки – после такого падения невозможно было избежать травм. Несмотря на это, Джино все же довез разорванную и окровавленную желтую майку до финиша этапа. Правда, с 10-минутным отставанием. Травмы были слишком серьезными – после нескольких дней мучений и боли в Марселе Бартали все-таки был вынужден сойти с гонки.
Джино не выиграл свой дебютный Тур, однако своим мужеством и силой воли покорил сердца французов, которые наградили его красноречивым прозвищем – "железный человек". Впечатлил итальянец даже самого создателя и на тот момент все еще директора Тур де Франс, Анри Дегража. На прощание он сказал Бартали: "Ты хороший парень, Джино. Мы увидимся снова в следующем году, и ты выиграешь Тур".
Любимец и противник Муссолини
И Дегранж не ошибся. После такого обидного поражения выиграть Тур стало для Бартали делом принципа. Ради победы на "Большой петле" в 1938 году "il Pio" даже пропустил Джиро – все было поставлено на Тур.
Джино явно любил символизм. Свою первую победу на Туре-1938 он одержал в Марселе – там, где годом ранее был вынужден вывесить белый флаг и сойти с гонки. Вторую – на тяжелом альпийском этапе до Бриансона, на пути к которому в прошлом году и случилось то проклятое падение.
Вторая победа была эпической – Бартали опередил ближайшего преследователя, Марио Вичини, более чем на 5 минут и перехватил у бельгийца Фелисиена Верваке желтую майку лидера. И не отдал ее до самого финиша: Джино успешно прошел испытания холодными альпийскими дождями и проколом на Коль д'Изеран, отразил атаки бельгийцев во главе с Верваке и въехал в Париж в желтой майке. 18 минут и 27 секунд преимущества над ближайшим преследователем в общем зачете, выигранный горный зачет — это была не просто победа, а настоящий разгром.
Из звезды спорта Бартали превратился в Италии в настоящую икону. Еще по ходу Тура-1938 французский радиокомментатор Жорж Брике был поражен безумной поддержкой огромных толп итальянцев на каждом этапе.
"Эти люди нашли своего супермена. Перед отелем, в котором Бартали проживал в Акс-ле-Бен, собралась огромная толпа фанатов. Итальянский генерал, сопровождавший сборную, кричал болельщикам: "Не трогайте его – он Бог", – рассказывал Брике.
И здесь стоит вспомнить исторический контекст, в котором разворачивались все эти события. В Италии царил фашистский режим Бенито Муссолини. "Дуче" был большим поклонником спорта — он понимал его колоссальное пропагандистское значение. Муссолини был большим поклонником Бартали, однако, в отличие от других звезд итальянского спорта того времени, Джино имел смелость не отвечать ему взаимностью: глубоко верующему "il Pio" фашистская идеология была откровенно чужда.
Проблемы начались еще на "Тур де Франс" 1937 года. В отличие от "Джиро", на "Большой петле" в те времена выступали не профессиональные команды, а национальные сборные. Федерация велоспорта Италии, конечно же, находилась под влиянием правящей в стране партии, чиновники которой, в отличие от самого Муссолини, не любили Бартали, зная о его "неправильной" политической позиции.
Представители режима сопровождали сборную на Туре-1937, и после того самого падения Бартали вмешивались в решения, принимаемые в команде. Несмотря на то, что в первые дни после инцидента Джино чувствовал себя откровенно плохо, они заставляли его продолжать гонку. А впоследствии – настояли на том, чтобы он сошел уже тогда, когда состояние гонщика начало улучшаться.
"Когда врач рекомендовал мне сойти с гонки, "они" заставляли меня гоняться. Когда мне следовало сойти – "они" заставляли продолжать. Когда после 4 тяжелых дней мне стало лучше — меня отправили домой", — вспоминал потом Бартали.
Политические отношения между Италией и Францией в то время становились все более напряженными. Несмотря на это, лето 1938 года стало временем триумфа итальянского спорта на французской земле. В июне сборная Италии во второй раз подряд стала чемпионом мира по футболу, обыграв в финале в Париже Венгрию. А в июле столица Франции приветствовала другого итальянского героя – Бартали покорил Тур де Франс.
В те времена среди итальянских спортсменов было принято посвящать свои громкие победы Муссолини. Футболисты были абсолютно лояльны фашистскому режиму: перед матчами чемпионата мира они приветствовали возмущенных французских болельщиков римским салютом, а легендарный капитан команды, Джузеппе Меацца, исполнил его даже в лицо президенту Франции Альберу Лебрюну, когда тот вручал ему Кубок мира.
В отличие от футболистов, Бартали не поступился своими принципами и отказался посвящать свою победу фашистскому режиму. В Италии тех времен это могло грозить Джино большими проблемами, однако даже настроенный оппозиционно к Муссолини Бартали был любимцем "Дуче", что уберегало его от неприятностей. Да и Муссолини понимал: популярность велогонщика достигла таких масштабов, что репрессии против него могли создать режиму слишком много проблем внутри страны.
Как бы то ни было, политическая ситуация в Европе становилась все более напряженной, на континенте веяло новой большой войной. Из-за этого Италия в 1939 году решила не отправлять свою команду на Тур де Франс. Возвращение на Джиро после годичной паузы для Бартали триумфальным не стало: Джованни Валетти, выигравший гонку годом ранее в отсутствие Джино, сенсационно сумел защитить свой титул уже в очной борьбе с "il Pio", опередив его почти на 3 минуты. Решающим стал успех Валетти на заснеженном Пассо Тонале в Доломитах. Самому же Бартали в том году впервые покорилась Милан – Сан-Ремо и во второй раз – Ломбардия.
Противостояние с Коппи
В разгар сезона 1939 года довольно незаметно произошло событие, которое в итоге станет определяющим для всей дальнейшей спортивной карьеры Бартали – в составе его команды, Legnano, появился талантливый 19-летний юноша по имени Фаусто Коппи, который станет главным соперником в карьере Джино.
В истории велоспорта было много великих дуэлей между выдающимися гонщиками, однако ни одна из них не была настолько легендарной и хрестоматийной, как противостояние Коппи и Бартали. Их дуэль была не просто выдающейся. Она стала абсолютом, мерилом легендарности – все последующие великие противостояния неизменно сравнивали с битвой двух итальянцев, которая определила облик велоспорта на десятилетия вперед и стала настоящим символом "золотой эпохи" романтического велоспорта.
Бернар Ино против Грега ЛеМонда, Бьярне Риис против Яна Ульриха, Джильберто Симони против Дамьяно Кунего… В истории велоспорта хватает знаменитых примеров одного и того же сюжетного сценария: в одной команде на Гран-туре выходят на старт маститый общепризнанный чемпион, живая легенда и молодой, наглый и жаждущий побед суперталант. Они борются за лидерство как в команде, так и в гонке в целом, будучи на голову сильнее остальных соперников. И хрестоматийным примером этого сценария, абсолютом этого жанра является именно противостояние Бартали и Коппи на Джиро-1940.
Джино приехал на гонку в статусе главного фаворита, однако на втором этапе потерял более 5 минут из-за падения, вызванного собакой, выскочившей под колеса гонщиков. Вместо того, чтобы пытаться вернуть Бартали в борьбу за розовую майку, руководство Legnano приняло решение сделать ставку на молодого Коппи, который начал гонку блестяще.
Джино, которому врачи после того падения вообще не рекомендовали продолжать гонку, не стал устраивать скандал, а подчинился воле команды, добросовестно работая на своего юного партнера по Legnano – так же, как в 1936 году Леарко Гуэрра помогал самому "il Pio" выиграть его первую Джиро. Ставка руководителей Legnano сработала – Коппи выиграл "Корса роза", а сам Бартали, добросовестно работая на своего молодого партнера по команде, занял 9-е место.
"Я должен был помогать Коппи, часто не особо желая этого. Меня часто просили о вещах, о которых просить неправильно. В горах мне не раз приходилось ждать его. Нет, он не был слаб в горах – он был вторым, после меня. Но, возможно, если бы он был в другой команде, он бы не выиграл Джиро в том году", – вспоминал в старости Бартали.
Буквально через день после завершения Джиро-1940 Муссолини произнес свою знаменитую речь, означавшую вступление Италии во Вторую мировую войну. Её пламя охватило всю Европу, и самые престижные велогонки мира были приостановлены на целых 5 лет. Трагедия для двух великих чемпионов в расцвете сил: можно только представить, скольких великих побед Коппи и Бартали недосчитались из-за проклятой войны.
Впрочем, легендарным итальянцам грех жаловаться: у многих их коллег война отняла гораздо больше, чем победы. В 1946 году, выйдя на старт первой послевоенной Милан – Сан-Ремо, Бартали расплакался. Пелотон был неузнаваем: значительную часть гонщиков он видел впервые. Более 20 его довоенных коллег и соперников погибли на войне, еще немало – больше не могли заниматься велоспортом.
Сами Бартали и Коппи на тот момент уже были по разные стороны баррикад. Несмотря на то, что конфликта во время Джиро-1940 между ними так и не возникло, было понятно, что двум таким великим чемпионам в одной команде было тесновато. Коппи перешел в другую суперкоманду того времени, Bianchi, и их дуэли с Бартали на многие годы вперед стали центральным сюжетом всех главных мировых велогонок.
Это была не просто дуэль, а нечто гораздо большее. Два великих чемпиона были полными противоположностями, и их противостояние разделило Италию на два лагеря — конечно же, по линии "север-юг", как и всегда. Набожный и скромный Бартали был кумиром бедного, аграрного и религиозного юга Италии, в то время как яркий плейбой Коппи стал идолом светского, индустриального и богатого севера страны.
Их подходы к тренировкам также были диаметрально противоположными. Бартали был консерватором во всем, Коппи постоянно экспериментировал с тренировочными методиками и экипировкой.
Лидеры двух заклятых команд-соперниц, полные антиподы как люди с абсолютно разной фанатской базой… Казалось бы, это был идеальный шторм, который должен был привести не просто к спортивной борьбе, а к настоящей вражде. Однако Коппи и Бартали всегда были выше этого: каким бы жарким и бескомпромиссным ни было их противостояние, оба относились друг к другу с огромным уважением.
Настоящим символом джентльменской стороны их противостояния стала легендарная фотография, сделанная во время Тур де Франс-1952. Две суперзвезды оторвались от всех соперников на решающем горном этапе к Альп-д'Уэз, и во время штурма легендарного перевала Галибье один делится с другим бутылкой воды.
Все это происходило в те времена, когда прямых телетрансляций велогонок еще не было: миллионы болельщиков следили за перипетиями соревнований с помощью радио и газет. Поэтому точно неизвестно, кто с кем делился бутылкой воды на том легендарном фото. И ни один из великих чемпионов до конца своей жизни (у Коппи она, к сожалению, оказалась довольно короткой) так и не раскрыл эту тайну.
Были и другие примеры. На Тур де Франс-1949 два итальянца в очередной раз оказались на голову сильнее соперников и разыгрывали победу в "Большой петле" между собой. На ключевом альпийском этапе до Бриансона на перевале Коль д'Изоар Коппи прокололся, однако Бартали не стал его атаковать, а подождал соперника.
Фаусто отплатил не менее щедро: через несколько километров произошла зеркальная ситуация, и Коппи отплатил джентльменским поступком, после чего уступил Бартали победу на этапе, который проходил в день рождения "il Pio".
Однако за этим перечнем благородных поступков не стоит забывать, что, прежде всего, это противостояние было бескомпромиссной борьбой – на трассе и за ее пределами. В том числе и борьбой двух эго.
"В 1946 году я ссорился с Legnano, потому что они не платили мне столько же, сколько получал Коппи в Bianchi. Я не считал себя хуже Коппи. И я все-таки заставил их платить мне столько же, сколько платили Коппи в Bianchi", – вспоминал Бартали.
И Джино доказал, что заслуживает такую зарплату, выиграв Джиро-1946 в очной схватке со своим извечным соперником. Это была битва не на жизнь, а на смерть: Бартали опередил Коппи в итоговом общем зачете всего на 47 секунд, в то время как остальные соперники отстали более чем на 15 минут. Джино создал себе комфортный запас на ранних этапах гонки, однако в Доломитах Фаусто перехватил инициативу и едва не отобрал розовую майку.
В следующем году Коппи взял реванш, выиграв свою вторую Джиро в карьере: решающей оказалась атака за 150 км до финиша королевского этапа в Доломитах. Бартали в том году в третий раз выиграл Милан – Сан-Ремо, которая проходила в ужасных погодных условиях. Его дуэльный соперник в тот день сошел с дистанции.
В 1948 году на небосклоне мирового велоспорта зажглась еще одна итальянская звезда – Фьоренцо Маньи. Он был блестящим классиком, однако считался слишком слабым горняком, чтобы претендовать на победу в общем зачете. Однако Коппи и Бартали слишком увлеклись противостоянием друг с другом и позволили Маньи захватить комфортное лидерство в общем зачете.
Бартали подошел к тому Джиро не в лучшей форме и финишировал лишь в конце топ-10 общего зачета. А вот Коппи не без оснований надеялся разобраться с Маньи в Доломитах. На решающем этапе через Пассо Пордои Фаусто уехал от обладателя розовой майки, однако выиграл у него недостаточно много.
Оказалось, что Маньи на подъеме активно подталкивали — по некоторым свидетельствам, он даже ехал на буксире у механиков своей команды. Впрочем, в дотелевизионную эпоху предоставить достоверные доказательства этого было трудно. Коппи требовал, чтобы Маньи дисквалифицировали, однако судьи ограничились двухминутным штрафом. Фаусто вместе со всей командой Bianchi в знак протеста сошли с гонки, за что получили дисквалификацию от Федерации велоспорта Италии.
А это означало, что на Тур де Франс, куда в 1948 году итальянцев допустили впервые после Второй мировой войны, он поехать не мог. Единственным лидером сборной Италии должен был стать Бартали, который только что провел неудачную Джиро.
Спаситель Италии
Несмотря на то, что сборную Италии на Тур-1948 допустили, апеннинские велогонщики попали в максимально враждебную атмосферу – Вторая мировая война еще была свежа в памяти французов. Бартали начал гонку с победы на первом же этапе до Трувилля.
Однако после этого инициативу в Тур де Франс перехватила молодая французская звезда Луизон Бобе. Он надел желтую майку и начал наращивать свое преимущество над всеми соперниками, в то время как Бартали пережил несколько неудачных этапов.
Отставание "il Pio" увеличивалось и быстро превысило 20 минут. Французы, которые, как уже упоминалось выше, были настроены по отношению к итальянцам крайне враждебно, злорадствовали, как могли. Не только болельщики, но и журналисты. Один из местных писак, получив от Бартали отказ в интервью, ответил: "Ну и правильно, мертвые не говорят", намекая на плачевную ситуацию для лидера сборной Италии в общем зачете.
Джино решил ответить не словом, а делом – выиграл два пиренейских этапа. Отставание от Бобе сократилось до 12 минут. Начало камбэка? Казалось, что нет. Короткий визит на родину принес Бартали еще одну неудачу: 12-й этап из Сан-Ремо в Канны оказался провальным, и Джино откатился в общем зачете – отставание от Бобе увеличилось до 21 минуты и 28 секунд. Гандикап, который отыграть уже почти нереально.
14 июля Тур де Франс ушел на день отдыха. Французы праздновали День взятия Бастилии, злорадствовали над неудачами Бартали и готовились поздравить Бобе с победой в Туре. Эмоциональный фон, на котором Джино выступал на том Туре, ухудшала ситуация в самой Италии. Страна, только что пережившая поражение во Второй мировой войне, едва начала подниматься на ноги, как попала в глубокий политический кризис.
Своего апогея он достиг именно 14 июля, когда прямо у стен парламента было совершено покушение на жизнь лидера Коммунистической партии Пальмиро Тольятти. Все это привело к масштабным беспорядкам: 30 человек погибли, более тысячи получили ранения. Италия оказалась на грани новой пропасти под названием гражданская война.
Вечером 14 июля Бартали получил телефонный звонок от премьер-министра Италии Альчиде Ди Гаспери. "Дорогой Джино, ты можешь сделать многое для нашей страны", — сказал политик. Он понимал, что успехи кумира всей нации — одна из тех вещей, которая может не дать Италии скатиться в пропасть гражданской войны.
На следующий день пелотон Тур де Франс отправлялся в Альпы, и именно здесь начался легендарный камбэк Бартали. На пути в Бриансон через легендарный Коль д'Изоар Джино просто уничтожил соперников, опередив ближайшего преследователя, бельгийца Брика Шлотте, на 6:18. Бобе проиграл 18:07 и мгновенно оказался на грани потери желтой майки.
Жан Робик, действующий победитель Тура, который последним пытался удержаться за феноменальным итальянцем, на Изоаре поехал "восьмеркой" и проиграл в итоге 24 минуты. Не просто победа – уничтожение соперников. Уже на следующий день Бартали вернул себе желтую майку лидера, а благодаря третьей победе подряд сделал решающий шаг к итоговому триумфу.
Напряжение в Италии заметно спало. Протестующие-коммунисты, которые были готовы сжечь всю страну из-за покушения на лидера их партии, бросились к радиоприемникам, чтобы слушать репортажи из Франции о подвигах Бартали. Тольятти, придя в себя после покушения, первым делом спросил о ходе Тура и призвал протестующих не совершать противоправных действий. Страна отступила от пропасти – усилиями Бартали, Тольятти и судьбы, которая позволила лидеру коммунистов выжить после трех пуль.
"Сказать, что победа на Тур де Франс предотвратила гражданскую войну, было бы преувеличением. Но невозможно отрицать тот факт, что после покушения на Тольятти 14 июля 1948 года Бартали внес весомый вклад в снижение уровня напряженности в стране", — говорил позже другой премьер-министр Италии, Джулио Андреотти.
Джино, которому во время Тур де Франс исполнилось 34 года, продолжал наращивать своё преимущество, и на финише в Париже оно превысило 26 минут. Впечатляющий камбэк, начавшийся с 21-минутного отставания и ситуации, когда, казалось, против Бартали было абсолютно всё и все — люди и обстоятельства. Одна из тех побед, которая навсегда делает спортсмена бессмертным героем. Худший кошмар французов сбылся – в центре Парижа звучит итальянский гимн. Звучит в честь Бартали, выигравшего свой второй Тур – спустя 10 лет после первого триумфа. Это до сих пор рекордный временной промежуток между двумя победами одного гонщика на "Большой петле".
Такая победа в Туре, в такой момент, сделала Бартали национальным героем №1 в Италии. Коппи не мог не завидовать такому громкому успеху своего соперника. И с нетерпением ждал возможности снова померяться с ним силами. 8 августа Фаусто побеждает Джино на Тре Валли Варезине, а затем оба отправляются на чемпионат мира в нидерландский Валькенбург. И именно там их противостояние достигло своей высшей (или, наоборот, самой низкой?) точки.
Два великих чемпиона были озабочены борьбой друг с другом гораздо больше, чем победой в гонке, и пропустили решающую атаку других фаворитов гонки. Ситуация, которая в сборной Италии уже случалась 20 лет назад, когда лидерство в "Скуадре адзурре" делили два других великих чемпиона, Альфредо Бинда и Костанте Джирарденго.
В какой-то момент стало ясно, что Коппи и Бартали отпустили соперников слишком далеко, и шансов на победу уже нет. Оба решили вместе сойти с дистанции, чем вызвали гнев руководства Федерации велоспорта Италии. Двум суперзвездам выписали трёхмесячные дисквалификации, которые впоследствии сократили до одного месяца.
Заключительные годы карьеры
Каким бы великим гонщиком ни был Бартали, время — вещь неумолимая, особенно когда ты спортсмен и тебе 34 года. Тур-1948 стал вершиной карьеры Джино, после которой наступил неизбежный спад. В следующем году Бартали стал вторым на Джиро, уступив только Коппи и подарив фанатам эпическую битву на горном этапе из Кунео в Пинероло.
На Тур дуэлянты снова ехали вместе. Заключив "мир" в марте под давлением тренера сборной Италии Бинды, они больше не повторяли ошибок образца ЧМ-1948 и просто деклассировали соперников, уверенно заняв первые два места.
Впрочем, сильнее оказался Фаусто, ставший первым гонщиком в истории, выигравшим за один сезон и Джиро, и Тур. А Бартали добросовестно помогал ему в этом, о чём уже говорилось выше: каким бы напряжённым ни было их соперничество, оба были слишком великими чемпионами, чтобы позволить себе опуститься до чего-то недопустимого.
1950 год стал лебединой песней Бартали. Джино в последний раз выиграл Милан – Сан-Ремо, а на Тур де Франс в отсутствие травмированного Коппи едет в паре с другой итальянской звездой, Фьоренцо Маньи. И снова итальянцы стали главными звездами Тура.
Однако французские фанаты устали от третьего подряд года доминирования ненавистных соседей на "Большой петле". На 11-м этапе из По в Сен-Годен на Коль д'Аспен в Пиренеях Бартали столкнулся с Жаном Робиком, в результате чего оба упали. Ярости французов не было предела, они были убеждены, что Джино намеренно толкнул их любимца, сам же итальянец утверждал, что контакт произошел именно в результате толчка разгневанного французского фаната.
Ситуация вышла из-под контроля. Бартали получил не один удар как во время этапа, так и после его завершения — некоторые даже угрожали ему ножом. Джино одержал победу, однако сборная Италии приняла решение сойти с Тур де Франс, несмотря на то, что Маньи лидировал в общем зачете. Директор Тура, Жак Годде, пытался отговорить итальянцев от схода, однако Бартали ответил, что "не намерен рисковать жизнью из-за безумцев".
В последующие годы бороться с Коппи и звездами нового поколения ветерану Бартали становилось все труднее. Результаты легенды ухудшались. Впрочем, никакой зависти к успехам Коппи у Джино не было. Более того: в их отношениях наступило потепление.
На Джиро дель Пьемонте 1951 года в результате падения погиб младший брат Коппи, Серсе. Фаусто, который и привел своего брата в велоспорт, чувствовал свою вину за его гибель и хотел завершить карьеру. Бартали, который прошел через идентичную ситуацию в начале карьеры, поддержал своего заклятого соперника и убедил его продолжать выступления.
После завершения карьеры
Результаты живой легенды неуклонно ухудшались, было заметно, что 40-летие не за горами. Однако расстаться с делом всей своей жизни Джино было трудно. После тяжелого падения на Джиро делла Тоскана Бартали все же решился: 1954 год стал последним в его карьере.
Впрочем, к выходу на пенсию "il Pio" готовился уже давно. Еще на волне своего триумфа на Тур де Франс-1948 он открыл собственную фирму по производству велосипедов, которая, в свою очередь, создала велокоманду Bartali, за которую Джино выступал с 1949 года и до завершения карьеры. Краеугольным камнем философии велофабрики Bartali было создание качественных, но дешевых гоночных велосипедов, которые открыли бы доступ к соревнованиям по велоспорту даже самым бедным слоям населения.
После ухода на пенсию Джино работал тренером, а также был спортивным директором команды San Pellegrino до 1971 года. После этого Бартали стал постепенно отдаляться от мира велоспорта, уделяя все больше внимания жене Адриане и троим детям.
Кроме того, он оставался убежденным католиком. Бартали всегда был сторонником Христианско-демократической партии и любимцем Ватикана. Его благословляли сразу три Папы Римские; одного из них, Иоанна XXIII, Джино даже научил ездить на велосипеде, чем всегда гордился. Признание легенда получал не только со стороны церкви: его дважды награждали Орденом за заслуги перед Итальянской республикой.
Поздние годы жизни Бартали провел с семьей в родном Понте-а-Эма. Из-за пристрастия к курению у легенды развились серьезные сердечно-сосудистые заболевания. В начале 2000 года ему пришлось перенести операцию по аортокоронарному шунтированию, однако состояние Джино только ухудшалось. 25 апреля Бартали принял последнее причастие от священника, что свидетельствовало о том, что дела обстоят плохо.
5 мая у Бартали случился инфаркт, и он ушел из жизни в возрасте 85 лет в своем доме в Понте-а-Эма. Смерть этой легенды ознаменовала конец целой золотой эпохи романтического велоспорта дотелевизионной эры, когда настоящие титаны, героически соревнуясь в сверхтяжелых условиях, завоевывали сердца миллионов болельщиков, даже несмотря на то, что последние следили за ходом соревнований только с помощью радио и газет.
Праведник народов мира
Лишь через несколько месяцев после смерти Бартали стало известно о подвигах, которые он совершал в годы Второй мировой войны. В то время как Фаусто Коппи, как и многие другие спортсмены, был мобилизован в итальянскую армию, воевал в Северной Африке и побывал в британском плену, Джино, будучи любимцем Муссолини, избежал призыва на службу.
Несмотря на симпатии со стороны Дуче, набожный Бартали был противником фашистского режима и роста антисемитизма в стране. В 1943 году немецкие войска оккупировали Италию, после чего начались погромы и массовые депортации евреев в концлагеря.
В Тоскане раввин Натан Кассуто и кардинал Элия Далла Коста создали подпольную организацию по спасению евреев. Далла Коста, который в 1940 году венчал Бартали с его возлюбленной Адрианой, предложил велогонщику присоединиться к организации. Джино, который к тому времени уже укрывал одну еврейскую семью у себя дома, согласился.
Роль Бартали заключалась в том, чтобы под видом тренировок доставлять евреям из разных уголков Италии поддельные документы, которые Джино перевозил в раме своего велосипеда. Статус суперзвезды спорта помогал: когда нацистские патрули останавливали гонщика, тот просил не трогать велосипед, поскольку он настроен особым образом для достижения максимальных скоростей.
Впрочем, в 1944 году, когда в Италии отменили последние велогонки, которые пытались проводить в военное время, Бартали становилось всё труднее оправдывать свои поездки. В июле его арестовала тайная полиция Флоренции. К счастью, велогонщика вскоре отпустили: одним из полицейских оказался его бывший армейский командир.
Подсчитано, что в общей сложности подпольная деятельность Бартали позволила спасти жизни более 800 евреев. В 2013 году Яд Вашем, израильский национальный мемориал Холокоста, признал Джино Праведником народов мира.
Почему же о подвигах Бартали стало известно только после его смерти? Все просто: Джино не искал признания и благодарности и не придавал этой истории публичной огласки. Семья велогонщика, конечно, все знала. Однажды на вопрос сына о том, почему же Джино молчит о своих поступках, Бартали ответил: "Добро существует для того, чтобы его творить, а не для того, чтобы о нем рассказывать".