От капрала Вермахта до легенды Манчестер Сити: невероятный путь Берта Траутманна
Сегодня мир отмечает День памяти, и это правильный момент, чтобы вспомнить одну из легенд Второй мировой войны.
Берту Траутманну было всего 21, когда он попал в английский плен в конце 1944 года.
За спиной – два Железных креста за храбрость в составе Люфтваффе.
А что впереди?
Немецкий капрал, который свято верил в идеи Гитлера и убивал ради них по всей Европе, не мог и представить, что покинет этот мир кавалером ордена Британской империи и членом Зала славы английского футбола.
***
До окончания финала Кубка Англии оставалось где-то 15-17 минут.
Он не без удовольствия смотрел на табло, где виднелись приятные глазу цифры: Манчестер Сити – 3, Бирмингем Сити – 1.
Плотная игра, боевая – аж кости трещали. И когда Питер Мерфи прорвался к воротам по центру, Берт Траутманн тоже ни секунды не колебался, а прыгнул нападающему прямо в ноги.
Хруст!
Когда он пришел в себя, вокруг сидели тренер Лори Барнетт, капитан Рой Пол, защитник Рой Литтл и еще кто-то, он не мог разглядеть как следует. Барнетт кричал:
"Ты можешь продолжить? Сможешь?"
А на улице, на секунду, 1956 год, и замены еще не разрешены. Если бы он выбыл, то Манчестер Сити доигрывал бы финал в меньшинстве, что не сулило ничего хорошего, и поэтому Траутманн, не сумев кивнуть головой, поднял вверх большой палец. В ответ "Уэмбли" запел в его честь For He's a Jolly Good Fellow.
А дальше...
"Когда я смотрел запись матча, то поймал себя на мысли, что не помню ничего из того, что происходило после столкновения. Совсем ничего. Как будто меня там и не было".
***
Честное слово, его и не должно было там быть.
Это какой-то абсурд; фантастическая прихоть судьбы, что он оказался в этом месте и в это время.
Ведь он вовсе не Берт, а Бернд.
Бернд Траутманн – воспитанник Гитлерюгенда с 1933 года; лауреат премии Гинденбурга за победу на чемпионате Германии по стрельбе и метанию копья в 1938-м; доброволец Вермахта в 1941-м, который одним из первых перешел советско-немецкую границу:
"Как пошел? Когда ты молодой парень, все это похоже на приключение. Это уже потом ты день за днем наблюдаешь страшные вещи – смерти, тела погибших, ужас живых. В какой-то момент ты можешь перестать себя контролировать. У кого-то тело так дрожит, что он может наложить в штаны".
Но Бернд не обделался.
Более того, он из радиста быстро переквалифицировался в десантника, и именно в Люфтваффе провел почти всю эту великую бойню.
Москву брал – не взял. Сталинград – тоже не взял:
"Некоторые сомнения у меня появились еще там, на Востоке. Как-то мы с другом решили отойти покурить, и в лесу наткнулись на голоса. Это были части СС. Они убивали еврейских женщин и детей. Мы сбежали оттуда, не подав виду. Мне было 18".
Ну, а дальше был плен.
Осенью 1943 года его схватили красноармейцы у Днепра, но Бернд сбежал.
Еще позже, весной 1944 года, он попался французским партизанам-маки, но тоже сумел улизнуть.
За два спасения подряд и проявленную храбрость в боях Траутманн получил два Железных креста, а также звание капрала и приказ выдвигаться с полком в городок Клеве, где предстояло организовать оборону.
Тут-то и начался ад:
"Нас бомбили три дня. Непрерывно. Города не стало. Из нашей тысячи в живых остались 90, и то немало было калек".
Когда союзники наконец вошли в город, он уже не сопротивлялся. Траутманн пытался сбежать, но попался американскому конвою, который приказал закинуть руки за спину и идти на пустырь. Они бы его расстреляли, но этот Гудини умудрился сбежать еще раз – перепрыгнул через забор прямо у янки под носом.
Правда, упал почти к ногам британцев, проходивших мимо. Один из них сказал:
"Ну что, фриц, как насчет чашки чая?"
***
Вот так он и стал пленником Великобритании, а не США или СССР.
В 1945 году их на Туманном Альбионе собралось более 400 тысяч.
Женевская конвенция требовала отпустить немцев после завершения боевых действий, но премьер Клемент Эттли был другого мнения – мол, что разрушили, то пусть и ремонтируют.
Всех пленных отправили на разборку руин, строительные площадки, фермы и заводы. От Лондона до Абердина – всегда в коричневых робах с желтыми ромбовидными нашивками; рядом – военные или полиция.
Также по вечерам всех ждало "перевоспитание" – просмотр кадров из Аушвица или Бухенвальда, снятых после освобождения в 1945 году:
"Если честно, в глубине души я все еще считал евреев лишь ростовщиками и спекулянтами. Но также кадры из концлагерей заставили задуматься: как наши люди могли это творить?
И еще на меня повлияло то, что меня приставили шофером к сержанту Блоху, еврею. Сначала меня это раздражало, но потом я понял, что он классный парень. Мы немного подружились".
В то время это было редкостью – в основном ему в спину кричали "немецкая свинья".
Одна девушка, Мэрион, влюбилась в Траутманна и забеременела, когда он еще был в лагере, но ее отец сказал, что убьет обоих, если тот появится на пороге, и она уехала туда, где ее не знали.
Ну, и в то же время Бернд стал играть в футбол – конечно, за команду пленных. Сначала бегал в центре, но травма заставила откатиться на ворота, где вскоре оказалось, что Бернду... нет равных. Телосложение, реакция, интуиция – все при нем. К тому же, у него была своя фишка – длинные точные вбросы рукой; наследие времен, когда он метал копье для нацистов.
Слух о чудо-пленнике разносился по Ланкаширу, как брехня по селу, и уже вскоре посещаемость матчей выросла в 10 раз.
Местный Сент-Хеленс забрал Траутманна к себе еще когда тот дорабатывал на ферме в 1947-м.
Когда же немцев окончательно отпустили в 1948-м, Бернд все взвесил и решил, что... он больше не Бернд, а Берт, как его называла молодая жена-англичанка. Куда ему ехать? Германия разделена, и ни в одной из частей его никто не ждал, а здесь, в Англии, семья, работа...
Итак, он остался.
А там, в начале 1949-го, Манчестер Сити вдруг вздумал сыграть товарищеский матч с полулюбителями из Сент-Хеленс. Траутманн в тот день поразил всех; стал лучшим игроком матча.
Ну, а у "Горожан" как раз заканчивал карьеру их голкипер Фрэнк Свифт, и они уже давно искали ему замену.
***
С точки зрения футбола – это было идеально.
Но вы же понимаете контекст?
После окончания Второй мировой прошло всего 4 года, раны болели, а ветераны – в каждом доме. Ко всему прочему, еврейская община Манчестера насчитывала 25 тысяч человек.
Когда Манчестер Сити объявил о трансфере, редакцию Manchester Evening News завалили письмами:
"Как военнослужащий с инвалидностью после войны, я пишу это с горечью в сердце. Я и подумать не мог, что после всего, что мы прошли и проходим, мой клуб подпишет немца".
"Я болел за Сити, сколько себя помню, но если мой клуб подпишет нациста, я перестану даже смотреть его матчи".
"Я – фанат Сити уже 45 лет, однако если немец появится, я прошу всех ветеранов бойкотировать игры. Это оскорбление наших товарищей, погибших на войне".
И таких было очень много.
За Траутманна тогда заступился раввин Манчестера Алекс Альтман, что шокировало всех – от обывателей до лордов. Считается, что это и сыграло решающую роль:
"Несмотря на всю ужасную жестокость, которой мы подверглись со стороны немцев, мы не будем пытаться наказать одного конкретного немца за преступления, к которым он не имел отношения. Каждый случай следует рассматривать отдельно. Мне сказали, что этот парень – порядочный человек".
Ну, и ещё один решающий момент – когда Берт пришёл на "Мейн Роуд", где тогда был капитаном Эрик Уэствуд; тоже герой войны, участник высадки в Нормандии.
Уэствуд посмотрел на немца и долго молчал, а потом первым протянул руку: "В раздевалке войны нет. Чувствуй себя здесь как дома".
Вот так просто.
В дальнейшем Траутманна если и дразнили в Сити за акцент, то по-дружески. Так же организованных кампаний на трибунах не было – лишь отдельные люди, выкрикивавшие "Гитлер!" или "Зиг хайль!"
Берт до самой смерти восхищался гуманизмом и толерантностью британцев, которые приняли его после всего, что он натворил.
Чем он мог им отблагодарить? Только игрой на поле.
Уже в одном из первых матчей за Сити против Фулхэма Траутманн выдал такую феерию, что после свистка ему устроили живой коридор свои и чужие.
Дальше, например, Ассоциация журналистов признала его лучшим игроком чемпионата 1955/56 – первым из иностранцев за всю историю.
Также и сэр Бобби Чарлтон, герой ЧМ-1966, признавался, что сильнее голкипера в своей жизни не видел:
"В МЮ мы всегда говорили, что на Берта опасно смотреть, пока он не нанес удар. Знаете, почему? Потому что нам казалось, что когда он перехватывает взгляд, то способен читать мысли".
И еще он был здоровым, как и положено плакатному арийцу. За 6 первых сезонов Берт пропустил лишь 5 матчей чемпионата.
Вплоть до того столкновения в финале Кубка-1956...
***
"Вы должны были умереть", – сказал ему хирург-ортопед из Королевской больницы Манчестера Дэвид Гриффитс. Рентген показал, что второй из пяти сломанных позвонков шеи раскололся пополам. Траутманн выжил только потому, что третий позвонок ударился о него и заклинил его.
Это удивительно, но он пришел к врачу на следующий день на своих ногах!
Берт не мог пошевелить головой, но все равно отпраздновал трофей с командой, а потом еще немного побыл дома, прежде чем понял, что что-то не так:
"Они просверлили отверстия в моей голове и вставили туда U-образные крючки. Мне пришлось лежать на кровати из досок, без матраса – только простыня и одеяло. Мне наложили гипс от головы до пояса, оставляя свободными только руки. Я был похож на кого-то из космоса".
Ну, и уж точно врачи не советовали возвращаться на поле, однако Траутманн, конечно же, не послушал.
На то, чтобы прийти в себя, ушел год, после чего Берт под овации появился на "Мейн Роуд" снова.
Тот финал, где он доигрывал со сломанной шеей, превратил его в вечного героя "Горожан". Он отразил 2-3 удара в упор, хотя ничего не помнил и видел силуэты, тени, а не реальный мир. Даже в Англии такой преданности еще не встречали.
И хотя после травмы Траутманн уже не набрал прежнюю форму, в запас немца никто не посадил.
Легенде – можно!
Отчасти поэтому Манчестер Сити в то время мог забить за сезон 103 гола, но и пропустить 100.
Только в 1964-м, после 545 матчей за "Горожан", Траутманн ушел на своих условиях. Его прощальный матч собрал стадион, и там играли Чарльтон, Деннис Лоу, Стэнли Мэттьюз и еще куча звезд. Даже для англичанина это было бы большой честью, а для бывшего военнопленного, который убивал англичан?
При этом и обманывать себя не стоит. Глянцевая, журнальная Англия не вспоминала его прошлое, однако в дворах все было не так, и вратарь Арсенала 1970-х Боб Уилсон признавался, что "имел проблемы с отцом всякий раз, когда хвалил фрица".
Толерантность – это же про "терпеть", а не "любить".
***
Ну, а Траутманн по завершении карьеры поехал искупать вину дальше.
Он много десятилетий работал в Мьянме, Танзании, Либерии, Пакистане и Йемене:
"Путешествия – лучшее образование. Я учил людей быть тренерами, а они учили меня по-другому смотреть на жизнь, мыслить нестандартно, уважать друг друга".
Нет, Берт не стал крутым тренером, однако собрал огромную коллекцию орденов и наград по всему миру.
И у него болела шея при каждом движении вплоть до смерти в 2013 году.
Война?
"Я не сохранил ничего с войны. У меня больше нет моего Железного креста. Да и не хотел я быть особенно храбрым. Я лишь выполнял приказы там, где, как говорят, погибло 50 млн человек. Можете это осознать?" – рассказывал он молодежи в 2000-х.
А еще настаивал: "Германия никогда больше не должна воевать из-за идеологии. Никогда, ни за что не должна повториться мировое война".
Бернда Траутманна воспитывали как нациста, а он стал иконой пацифизма; живым воплощением идеи "Никогда больше". Неплохая траектория? На такую способен только человек, переосмысливший себя и свое место в мире.
И еще футбол, как ни крути, помог. Иногда эта игра с мячом действительно способна творить чудеса.
Телеграм-канал автора: Футбольные истории