Фонарный столб, выживший в аду: как Эдин Джеко стал легендой боснийского народа
Сегодня, 12 июня, сборная Боснии и Герцеговины начинает выступление на чемпионате мира-2026 матчем против Канады.
Лидером и главной надеждой боснийцев на голы остается Эдин Джеко.
Мощному нападающему Шальке уже 40 лет, однако он сохраняет боевую форму и огромное желание представлять свою страну в мире.
Где бы ни играл Эдин, как бы ни сложилось, он всегда помнил Сараево.
И на то есть более чем веские причины.
***
"Во время войны было много дней, когда приходилось прерывать игру и бежать в укрытие, потому что включались сирены.
Однажды мать спасла мне жизнь. Она не пустила меня на тренировку, а уже через пару минут упала мина и убила моих друзей.
Мы были слишком малы, не осознавали опасность; не понимали, что происходит. Из-за войны у нас не было счастливого детства", – признается Эдин Джеко.
В составе Боснии и Герцеговины на ЧМ-2026 только он один пережил эти ужасы на собственной шкуре.
Остальные – молодые, даже юные парни, знающие историю своего народа только по рассказам старших.
Кем он для них является?
"Раньше, когда я называл страну происхождения, все вспоминали о бомбах и геноциде. Сейчас же при слове "Босния" мне мгновенно говорят: "Джеко". Он изменил имидж целой страны", – говорит агент Ясмин Лигата.
А как его любит сараевская публика? Пожалуй, у нее уже никогда не будет такого кумира.
***
Еще бы.
"Он был с нами даже когда город был в осаде. И когда он приезжает, то всегда задерживается надолго", – объясняет случайный фанат на улице.
Удивительный город! В Сараево между минаретами и церквями ходят женщины в платках и шортах. В каждой кафане, а их великое множество, прямо сейчас готовят чевапчичи, а кальяны-наргиле – это норма, несмотря на надпись "Минздрав предупреждает" на пачках сигарет.
И кругом – живописные горы; такие, что рисуй картину за картиной.
Почему людям не живется мирно в этом раю?..
После того, как в марте 1992-го 67% населения Боснии – то есть, боснийцы и хорваты – проголосовали за независимость от Белграда, сербы решили, что пора "защищать права" своего меньшинства.
У них были танки, бронемашины, артиллерия и авиация, а у боснийцев – лишь идея.
И вот так 5 апреля 1992 года Сараево оказалось в осаде.
Юный Эдин не понимал, что его отец Мидхат записался в боснийскую самооборону, которая воевала на два фронта – против регулярной армии Югославии, окружившей город, и восставших сербских кварталов внутри Сараево.
Линия фронта местами проходила по улицам, во дворах; центральный проспект превратился в печально известную Аллею снайперов, стрелявших прямо с балконов.
4 мая 1992-го сербы сожгли "Грбавицу" – стадион любимого боснийцами клуба Железничар, уничтожив более 300 трофеев. Этот пожар стал как бы сигналом – футболу здесь не место.
И хотя это звучит маловероятно, но этот страшный "сигнал" оспорил этнический серб.
15 мая 1993 года экс-игрок Штутгарта Предраг Пашич под пулями добежал до радиостанции, чтобы бросить вызов ненависти и сделать объявление о наборе детей в многонациональную (!) футбольную школу Бубамара.
"Я хотел подарить радость детям, которым пришлось жить под бомбами. Но я также понимал, что это какое-то безумие, и никто не придет", – вспоминал он спустя много лет.
И вот именно на этот призыв откликнулся 7-летний Джеко вместе с десятками других ребят, прятавшихся в руинах.
***
Да-да, в руинах.
Сербы щедро засыпали Сараево снарядами, обстреливали из зениток, Градов. В "тихие" дни город принимал по 200–300 снарядов, в "шумные" – до 1300.
Миротворцы ООН стояли совсем рядом, но разве их интересовал мир?
Когда мина разрушила частный дом родителей Джеко в районе Бриешче, те переехали к родственникам в многоэтажку. Отец воевал, мать работала.
Есть такие истории, которые не стоит узнавать слишком рано, но война никогда не спрашивает. Юный Эдин видел темный след на тротуаре от мужчины, выпрыгнувшего с балкона их высотки. Он жил над ними. Серб по крови, а жена была хорваткой. Когда она после голодной зимы переехала к семье в Загреб, он потерял желание жить.
А еще по дороге в футбольную школу Эдина останавливал дедушка – сумасшедший, он ходил прямо под обстрелами, декламировал "Преступление и наказание" Достоевского.
Не так должны расти дети!
Но, в конце концов, именно это и сформировало Джеко – дало ему цель в возрасте, когда в мирных городах сверстники еще играют в прятки и собирают Lego.
В школу Железничара он пришел сам в 9 лет.
Играли преимущественно в клубном спортзале, но, бывало, меняли локации, если район обстреливали слишком интенсивно.
"У него с самого начала были очень хорошие манеры. И он с первого дня тренировался больше других. Он был амбициозным. Стремился двигаться вперед любой ценой.
Мы впервые вышли на травяное поле в 1994-м. Мне понадобилось несколько месяцев, чтобы понять, что он одареннее других. Я выбрал его за телосложение и дисциплину. Он охотно жертвовал собой, обладал огромным желанием", – рассказывал тренер Юсуф Шехович.
То же самое повторяет и друг Джеко Мирза Трбонья: "Как-то Эдин заболел, неделю не ходил в школу. Я пришел к нему домой спросить, все ли в порядке. Он плохо двигался, но переодевался в форму. Шел тренироваться с командой, попросил ему помочь. Я ни в ком больше не видел такой страсти".
И это не случай Модрича, который был лучшим во всех возрастных группах. У Джеко не было врождённого таланта; над ним смеялись за неуклюжесть, плохие удары, пасы в аут. Каждую ступеньку он преодолевал тяжёлым трудом.
Не футбол выбрал его, а Эдин выбрал футбол, дабы вырваться из окружавшего его ада.
Шехович пытался это объяснить приезжим репортерам: "Вы должны понять, мы жили в крайне тяжелых условиях. Уже после войны как-то раз нас пригласили на турнир в Италию. Там наших ребят учили включать и выключать свет, потому что они его раньше не видели".
***
Не видел его и Джеко.
А поскольку и ворот не видел, то и получил прозвище "Фонарный столб" – мол, такой же высокий и такой же "техничный".
Лишь отдельные тренеры, такие как Исо Ахметович, замечали что-то в Эдине в конце 1990-х: "Как-то мы тренировали пас. Там было семеро ребят. В то время Андрей Шевченко был лучшим игроком в мире, и я повернулся к своим и сказал: "Посмотрите! Вот он, новый Шевченко".
Но это не было популярным мнением.
К тому моменту в Сараево наконец перестали стрелять. В 1996-м сербы признали независимость Боснии и Герцеговины, подписали Дейтонский мир.
Для семьи Джеко это означало, что Эдин может ездить на футбол без риска быть убитым. Также с войны вернулся его отец Мидхат, который теперь пахал за гроши, но всякий раз находил возможность купить сыну банан после тренировки. Верил в него.
И не зря же!
В 2003-м 17-летний Эдин заработал дебют за Железничар во взрослом чемпионате Боснии.
Здесь бы написать, что он сразу всех порвал, но нет. Наоборот – сомнения продолжались. Джеко называли медлительным, неуклюжим для профи. После 5 голов в первых 40 матчах у него не было много фанатов в Сараево, пока тренировать Железничар не пригласили чеха Иржи Плишека:
"Это невозможно. Ему было уже 17 лет, и никто вокруг не видел в нем никакого таланта. Я один заметил в нем дар".
Бывает же.
В конце концов Плишек уговорил чешский Теплице заплатить за Джеко 25 тысяч евро в 2005-м. Когда в Жельо увидели чек, то подумали, что сорвали джекпот; радовались всю неделю.
Ну, а уже спустя несколько недель в Чехии Эдин без раскачки вышел на Спарту, чью оборону возглавлял один из главных костоломов 1990-х Томаш Ржепка.
"Ему было 19. Он играл против Гладиатора, который только что вернулся из Англии. И знаете что? В нем не было ни капли страха!" – говорит партнер по Теплице Самир Мерзич.
***
Что было дальше?
Ох, чего только не было!
И знаменитый вердикт "железного" Феликса Магата – мол, этот трудится как лошадь, будет играть...
И "магический треугольник" Вольфсбурга вместе с Графите и Мисимовичем, принесший им Салатницу в 2009-м...
И гол, сравнявший счет в матче Манчестер Сити с КПР в 2012-м, после чего Кун Агуэро принес "Горожанам" чемпионство...
И десятки крутых голов за Рому, среди которых и тот, что влетел в ворота Барсы во время камбэка в 2018-м – этот мяч Эдин посвятил "всем детям, погибшим во время осады Сараево".
И даже Мундиаль уже был – в 2014-м боснийцы ездили в Бразилию, а перед этим автобус со сборной остановился на бывшей Аллее снайперов, где установили 11541 красный стул – по одному на каждого убитого горожанина в годы войны.
В сборной-2014 было принято не вспоминать прошлое, потому что, как говорил Ведат Ибишевич, "у каждого своя история".
Сейчас, пожалуй, иначе, ведь новая Босния – это Джеко и молодежь, объединившаяся вокруг своего героя, как Аргентина – вокруг Месси. Он еще помогает на поле, забивает, но еще более ценен в раздевалке.
Эдину есть что им рассказать и чему научить. Первый капитан в истории "Золотых лилий" Мухамед Йонич не сомневается:
"Мы видели, как он прошел через все беды и все равно сделал карьеру мирового уровня. Он стал великим – и для Боснии, и для мира. И он по-прежнему искренний, добрый, прямой человек. В этом красота его величия. За это его здесь все уважают".
Телеграм-канал автора: Футбольные истории