"Мы не понимали гения Лобановского". Дэви Аркадьев – о легендах Динамо и сравнении Усика с Али
Общаться с Дэви Аркадьевым – всё равно, что с самой футбольной историей. Человек, который записывал интервью с Валерием Лобановским ещё как с игроком, биограф и организатор прощального матча Олега Блохина, на 92-м году жизни обозревает и комментирует товарищеские матчи Динамо на сборах.
Сын известного боксёра 1920-1940-х годов Аркадия Бакмана, Дэви сохранил не только память (порой просто потрясающую) и трезвый ум, но и интерес, любовь к спорту.
Человек, которого называли штатным летописцем Динамо, пообщался с "Чемпионом" как об исторических событиях, так и о насущных проблемах.
– Дэви, сколько лет вы в журналистике?
– Я думаю, мы сейчас увидим с вами, как раз лежит трудовая книжка. Выдана 20 сентября 1955 года. Одесская школа-интернат 02. Это особая школа: для детей-сирот, и для детей "элиты" – особая по одной простой причине. Она уже тогда вела преподавание многих предметов на английском языке.
– Расскажите, с чего началась ваша карьера?
– В Одессе я, естественно, сунулся с аттестатом зрелости в пединститут на факультет физвоспитания. На первом же экзамене преподаватель украинского языка – меня явно "резанула". Это с моей точки зрения и некоторых преподавателей, которые очень хотели, чтобы я туда поступил, потому что им нужен был перворазрядник по боксу, да еще и сын Аркадия Бакмана, первого мастера спорта в городе Одессе, одного из первых в Украине.
Кафедра физвоспитания меня пыталась меня поддержать, но когда я – а украинский там был устный, говорил: "Ну, спитайте мене ще що-небудь, я ж готувався!", преподавательница не дала поблажек. Некоторые считали, что это были проявления антисемитизма – но я на это не налегаю и причины всегда пытаюсь искать в самом себе.
Потом мне сказали, мол, поехали в Кишинев, там нужны спортсмены в пединститут, а кто-то мне ответил: зачем тебе пединститут, там есть техникум, физкультура. Я поехал и сразу оформился в техникум, без экзаменов, сразу на второй курс – им тоже нужен был боксер, перворазрядник, да еще тот, который готов на общественных началах тренировать команду к чемпионату города Кишинева.
И вдруг я получаю такое предложение:
"Чего тебе сидеть на втором курсе, терять ещё один год? Я тебя привожу на третий курс сразу ты сдаёшь несколько задолженностей, которые там надо сдать. Несколько буквально предметов. И ты выпускаешься и тратишь вместо 2 лет – 1".
Я рискнул и получил диплом и назначение на работу в далёкий край Молдовы, на север. Но они мне на основании очень официально дали открепление. Я приезжаю, возвращаюсь в министерство. Они, похоже, тоже были рады этому. И говорят:
"К вам никаких претензий нет. Возвращайтесь в свою родную Одессу, мы её любим".
Вот так вот закончилась моя эпопея с Молдовой. Но я очень рад моему молдовскому опыту.
Тогда в Кишинёве столкнулся с засуживанием, чувствовалась рука Москвы, потому что мы для них были не свои всё-таки, понимаете? Там они тянули молдован, и там был опытный судья республиканской категории. Помню его фамилию – это Гольдштейн Иосиф Лучианович.
И представляете себе, после этих соревнований я пишу две возмутительные заметки. Одну в "Вечерний Кишинёв", а вторую в "Советский спорт". Естественно, с подписью "Дэви Бакман". Я написал, что столкнулся, с тем, чего не должно быть.
– Вы один из немногих, кто видел воочию чемпионов мира по боксу настолько разных эпох. Кого вы считаете лучшим в истории? Усика, Кличко, Али, Формана?
– Я могу поставить на один пьедестал Кассиуса Клея, он же Мохаммед Али – и Александра Усика. Даже не берусь сказать, кто бы из них был лучшим в гипотетическом виртуальном бое. Но я бы поставил в этом бое на Сашу Усика по одной простой причине: потому что он левша.
Кроме всего прочего, Сашу Усика я ставлю выше по его человеческим качествам и по его гражданской позиции украинца, подлинно, с большой буквы. Потому что он не рассуждал 24 февраля 2022 года, а взял оружие и пошёл в самооборону.
И слава богу, те люди, которые его там приняли, сумели убедить, что, Саша, ты нам нужен в своём деле. Здесь мы постараемся, чтобы ты смог это выполнять.
– Как в вашей жизни появилось киевское Динамо?
– Киевское Динамо в моей жизни появилось ещё, представляете, до моего дня рождения. И это не фигура речи, потому что когда мать моя Ида Борисовна была беременна мной, мой отец, как динамовец Одессы, в 1933 году выиграл чемпионат Украины и стал призёром чемпионата страны. А в 1939-м чемпионат Советского Союза разбили на две группы. Украинцы боксировали в Киеве на стадионе "Динамо" в правом секторе.
Там был установлен ринг, а в финале этот ринг был перенесен в центр поля, потому что слишком много зрителей желающих – мой отец стал тогда чемпионом Советского Союза во второй группе. И это давало сразу право на присвоение звания мастер спорта СССР, а позже он получил очень символический подарок. Мой старший сын не может простить, что тот куда-то пропал. Малокалиберная винтовка, с монограммой.
Отец был капитаном команды и одним из тренеров. И на том чемпионате Советского Союза наши заняли третье командное место неофициальное. А в 1954 году команда, которую он тоже тренировал, взяла участие в первом Кубке Советского Союза в Симферополе, в год, когда Крым стал украинским.
И команда Украины стала чемпионом Советского Союза, оставив позади сборные Ленинграда, России и прочих-прочих "доброжелателей", объятия которых мы всё время чувствовали, в которых они готовы были задушить. И делалось это очень часто, очень-очень по-жлобски.
– Дэви, при каких обстоятельствах вы начали сотрудничать с футбольным Динамо?
– Тут надо начинать с апреля 1965 года – это тоже в этой трудовой книжке у меня отражено. Я тогда уже активно печатался во многих газетах: и в "Советском спорте", и в "Комсомольском знамени" очень часто. И когда я бывал в Киеве и аккредитовался, был однажды приглашён главным редактором газеты "Комсомольское знамя". Мне сказали:
"Приезжай к нам! Квартиры сразу не обещаем, но со временем будет. И твоя перспектива – это заведующий отделом спорта "Комсомольского знамени".
А я тогда был заведующим отделом спорта внештатной одесской "Комсомольской искры".
В 1965 году в апреле у меня происходят и личные перемены: в ресторане Динамо гуляют свадьбу коллеги из спортивной газеты. Некоторые и из футбольной команды Динамо тоже там.
А моя будущая жена, мать моих сыновей, оказывается, киевлянка, и всё совпадает. Вопрос решён. В апреле я был оформлен в "Комсомольское знамя". Работаю в отделе, которым руководит очень добрый Витя Дубель, но писать он не может и не хочет.
Его хотят перевести в какой-то другой отдел, чтобы я отдел спорта возглавил. Я занимаюсь фактически такой работой. Заказываю статьи, через приятелей динамовских знакомлюсь с Виктором Масловым, у меня печатается и Аркадий Галинский.
Меня вызывали на разговор, который заканчивается тем, что если ты, заведующий отделом спорта, не начнёшь сам писать о киевском Динамо, то нужен ли нам такой завотделом. Это всё в шутку, но я понял, надо браться за футбол. Я начинаю писать.
В том же году, сам предложив, еду в родную Одессу. Во-первых, для того, чтобы повидаться с родной семьёй, а во-вторых, чтобы сделать то, чем интересуются болельщики – побеседовать с Валерием Лобановским. Тренирует тогда одесский Черноморец, если я не ошибаюсь, Юра Войнов (чемпион Европы-1960 в составе сборной СССР – прим.), я договариваюсь через приятелей с ним.
Войнов даёт добро, даёт телефон. И я с Лобановским устраиваюсь на эту беседу. Хочу написать первое интервью для "Комсомольского знамени". Написать я его написал, но не стал печатать. Лобановский мой оригинал прочитал, кое-что поправил, но мягко спросил: "Дэви, а может быть, не будем пока печатать?". Я понял, что это интервью дилетанта.
– Как родилась идея писать книги о Динамо, о Лобановском?
– Первая книга – 1976 год, которая называется "Два сезона".
Я благодарен за рождение этой книжки Борису Деревянко, которого в лихие девяностые в Одессе убили, но тогда он был главредом "Вечерней Одессы".
В 1974-м, когда Динамо становится чемпионом и обладателем Кубка Советского Союза, и там играют одесситы и бывшие черноморцы Решко, Буряк и Шепель, Борис созванивается со мной. И говорит: "Сделай для нас сколько хочешь подач. Сделаешь 10, будем печатать 10". Я сажусь, делаю для них, по-моему, пять или шесть подач вечерних для "Вечерней Одессы".
И сезон хрустально-золотой, и это печатается и с большим интересом прочитывается. А когда на следующий год повторяется триумф, но уже международный – Борис приходит с той же просьбой и с тем же предложением. Я делаю новую подачу этого триумфа.
– Расскажите о своем общении с Валерием Лобановским, когда он уже стал тренером?
– Мы с ним общались очень и очень доверительно. У нас очень много разговоров было не для печати, пожалуй, больше, чем мы публиковали, по одной простой причине. Я не могу сказать, что мы с Лобановским были друзьями. Это было бы слишком, но мы с ним на высшем уровне сотрудничали.
Осень 1969-го года. Лобановский в ту пору главный тренер Днепра. Команда играла за выход в высшую лигу. Игры в Симферополе. А жили подопечные Васильевича в Алуште, откуда ездили на матчи. Однажды, перед финальными играми, чтобы была возможность побеседовать, пообщаться с ребятами, Валерий Васильевич пригласил на базу.
И был такой момент, когда Валерий Васильевич наливает в мой стакан водку – ну и всем, естественно.
И говорит: "Дэви, давай уже с тобой выпьем на брудершафт и перейдём на "ты".
Я сказал: "Валерий Васильевич, выпить я с вами выпью, но вот на "ты" переходить не буду. Это моё право".
– Давайте дальше продвинемся в историю. Прощальный матч Олега Блохина. Множество звёзд первой величины приехало – вплоть до Пфаффа, например. Как удалось столько легенд привлечь на эту игру?
– Очень просто. Одна из наших с Олегом книг, "Футбол на всю жизнь", была переиздана в год прощального матча. Там есть страница, когда я беседую с Олегом дома в моём рабочем кабинете. Он сидит, как обычно, развалившись, я ему ставил такое мягкое кресло, чтобы он мог чуть-чуть расслабиться. И произошел диалог:
– Олег, Вы-то чувствуете, что надо завязывать и всё – следующий сезон, может быть... Как вам видится свой прощальный матч?
– Какой прощальный матч? А кто мне его станет проводить?
– Но как вам видится?
– Ну, соберёмся: Динамо-1975 против Динамо-1986 и сыграем. Тайм я за одних, второй за других. И вот вам будет прощальный матч.
– Олег, как же у вас плохо с фантазией. Мне это видится совсем иначе. Главный стадион Украины. Стотысячник, в самой почётной ложе ваши родители, мама, папа, брат, семья, на поле выбегает сборная Советского Союза, честь которой вы защищаете, считайте, почти 15 лет. И сборная мира, где вы уже, слава богу, задействованы.
– Дэви Аркадьевич, кто вам даст это провести?
– Олег, мы это с вами всё сделаем под перестройку и скажем Горбачёву спасибо.
Вот так оно и было. Борис Михайлович Воскресенский, царствие небесное (бывший вице-президент Федерации футбола Украины, умер в октябре 2025-го – прим.), был одним из тех, который подключился к этому. Очень много тоже делал.
Я понял, что Олег должен прилететь из Австрии. Он же в Австрии играл тогда в Форвертс Штайр. Мне очень помогла, конечно же, Ира Дерюгина. Она молодец, была тогда фактически моим соратником. Она знала людей.
А Олегу, когда он приехал, я сказал, что он должен использовать своё пребывание в Вене. Я говорю: как хотите, можете по телефону, можете увидеться, но Беккенбауэр, который в вас души не чает, должен возглавить сборную мира, и ему это будет сделать легко.
Считалось так, что Беккенбауэр – главный тренер команды звёзд мира. Ну, у него были югославы, которые тренировали, работали со сборной тоже. Там был штаб, в котором было, по-моему, человек пять-шесть. Но письма с приглашением шли тогда от Олега и от имени Франца Беккенбауэра, как главного тренера сборной звёзд мира. А это льстило всем.
– Кто из приехавших запомнился больше всех? Штилике, Брайтнер, Пфафф... Может, вспомните про них что-то?
– Брайтнер своим самолётом. По-моему, брат просил, звонил Динамо, чтобы там полосу обеспечили. А вот что касается шоу, это без преувеличения, Пфафф – своим обаянием, своей изобретательностью вратаря. Чего стоил момент, когда Олег оказался около него, а Пфафф начинает стаскивать свою футболку и протягивает ему: "Надевай, становись в ворота, а я пойду в нападение" – этому рукоплескал стадион.
Лобановский, когда мы с ним беседовали в его комнатке там на Динамо, говорил:
"Да почему мы должны проводить прощальный матч Олегу? Почему мы не провели Колотову, Веремееву? Почему должны?"
Я говорю: "А это я вас должен спросить, Валерий Васильевич, справедливый вы наш. Почему вы не провели?"
Он разводит руками, ему нечего ответить. А, я говорю, потому что надо при жизни проводить такие матчи, чтобы они сами радовались и людей радовать, и чтобы мальчишки видели, как провожают героев подлинных. Не только героев плавки чугуна, а и футбольного поля. Я говорю:
"Так почему не провели?". Он замялся: "Нам не дали проводить таких матчей". Я ответил: "Васильевич, так надо же с кого-то начинать. Давайте начнём с Блохина".
Он покрутил головой, пожал плечами, ничего не сказал.
Позже, за 15 минут до разминки, Лобановский мне говорит:
"Дэви, ну вы согласны с тем, что это шоу?".
Я: "Васильевич, конечно, в какой-то степени это шоу, это же не битва, чтобы всё отдать".
"Ну а раз шоу, значит, как вам видится результат?"
Я понял, на что он меня провоцирует, еле сдерживаясь от смеха говорю:
"Васильевич, и это предлагаете вы мне, чтобы я озвучил ничейку".
Мы оба грохнули со смеха, пожали руки.
– Чего не хватает Динамо, чтобы сейчас с ним были новые Лобановские, Блохины, Белановы?
– В отношении Лобановского понимаете, в чём дело... Я-то общался, что с ним, что с Базилевичем. Мы разговаривали, как говорится, стоя на земле, втроём, и Зеленцов четвёртый. Что один на один, что на кухне, что для прессы, что не для прессы. Но я только со временем начал понимать: я не знал о том, что тогда я общался с гением.
Однажды около могилки Васильевича сидели я и Ада Лобановская. Дочка с мужем были поодаль. Это была какая-то одна из годовщин, какие-то уже поздние годы... Беседовали, что-то вспоминали. И я Аде задаю такой вопрос.
Я говорю: "Адочка, ответьте, как на духу, вы хотя бы понимали, кто рядом с вами жил?".
Вот такой вопрос. И она не задумываясь мне ответила: "Дэви, не до конца".
То есть, понимаете, со временем становится только понятно. Наверное, такие Лобановские рождаются раз в какое-то летие. Ну, а тем более Блохины, возьмите его долгоиграющую форму. 75-86 – это же просто чудо.
– Дэви, я хотел бы завершить одним простым вопросом. Что бы вы пожелали киевскому Динамо? Скажем так, хотя бы в этом году?
– Давайте так. Хотя бы в этом году я пожелал бы выходить на каждый матч, как на последний. Особенно на кубковые матчи. И завоевать сначала посуду для наград, как говорят футболисты, да? А потом хотя бы одну из наград.